- Что ж, - проговорил светловолосый. – Я не ждал понимания. Но рад, что мы договорились насчет… условий. Теперь твоя смерть не безымянна, не внезапна, тебе известен ее облик и орудие, которым она прервет долгую, славную жизнь великого бойца.

Он тронул свободной рукой длинную рукоять ножа.

- Красиво сказано, - склонил голову бретер. – Я так не смогу, поэтому скажу проще. Научиться ловко махать клинком – не значит стать бретером. И даже не значит казаться бретером. Когда мы сойдемся один на один, я тебя прирежу как скотину. И одним пресыщенным подонком на свете окажется меньше.

- Что ж, тогда будем ждать, - ощерился блондин. – Думаю, осталось недолго. Ветер больших перемен уже крепчает. Остров купил у тетрарха жизнь Артиго, так что многое изменится в Ойкумене. Очень многое. И очень скоро.

- Да, будем ждать, - поклонился Раньян, ухитрившись сделать это без капли почтения. Бретер также сохранил на лице выражение вежливой скуки, хотя один Пантократор знал, какой ценой ему это удалось.

И два бойца разошлись к большому неудовольствию всех наблюдателей, которые не слышали разговор, но приготовились к неизбежному поединку, а также обиранию покойника в качестве приятного бонуса.

Глава 27

Глава 27

Часть IV

Маленькая несмешная армия

Глава 27

Елена с грустью посмотрела на ногу, точнее на формирующийся шрам. Рана уже затянулась и сейчас так называемый «непрочный рубец», который легко можно было порвать неловким движением, замещался плотной соединительной тканью. Раньян поработал на совесть, как профессионал, шов получился хорошим, гангрена обошла стороной, но шрам обещал остаться с женщиной до конца жизни. Кроме того, рана и жесточайшая дезинфекция, скорее всего, повредили нервы. Подвижность сохранилась, однако бедро теперь все время ощущалось как-то не так, будто чужая конечность. Развились пониженная чувствительность к прикосновениям и наоборот, повышенная к холоду, неприятное покалывание в самый неожиданный момент.

По сравнению с ногой порез на животе можно было считать косметическим, несущественным, хотя и здесь остался тонкий белесый шрамик. Елена провела по нему кончиками пальцев, думая, что Пантократор, видимо, хранит ее. Чуть глубже – и дело вполне могло закончиться перитонитом. Опасное это занятие - бить людей острыми железками, люди ведь отвечают тем же…

Елена поднялась с кровати, встала, аккуратно распределяя вес на обе ноги, жестом отказалась от костыля, услужливо протянутого Виторой. Накинула поданный халат и сделала несколько приседаний. Кожа выше колена растянулась, и бедро тут же отозвалось уколом боли, предупреждая – рано, еще рано.