Раньян опять вытер пот с бледного лба Хель, долил уксус в плошку, где мочил компрессы от жара.

- Ее колотит дрожь, - нервно сказала Дессоль, ломая пальцы. – Ей холодно! Надо согреть!

Она потянулась к одеялу, свернутому в ногах больной, однако Раньян остановил баронессу:

- Нет. Не стоит. Она говорила мне, что лихорадка и внутренний жар… - бретер скривился, вспоминая. - Это признак борьбы с недугом. Нельзя кутать, потому что тело перегревается изнутри, может не выдержать сердце.

Растерянная, перепуганная Дессоль опять начала терзать собственные пальцы.

- Глупая женщина, - вымолвил едва слышно бретер, глядя на восковое лицо Хель с заострившимся носом. – Ведь достаточно было только попросить… Всего лишь попросить меня… И я бы не оставил никого из них живым.

В углу тихонько посапывала дремлющая Витора. Остальных сподвижников после завершения целительных процедур вежливо, но твердо изгнали в гостевое крыло, чтобы не создавать суету и не умножать страдания больной.

- Скоро утро, - невпопад заметила Дессоль.

- Да, - согласился Раньян.

Они молча посмотрели друг на друга поверх растрепанной рыжей головы Хель. Фехтовальщица совсем успокоилась и погрузилась в нормальный крепкий сон – лучший целитель ран. Дыхание женщины выровнялось, стало глубже.

- Она выживет? – спросила Дессоль.

- Скорее всего, - ответил Раньян. – Шрамы останутся.

- Да черт с ними! – в сердцах воскликнула баронесса, но тут же замолкла, поняв, что не стоит кричать в присутствии больной и спящей подруги.

Раньян неопределенно пожал широкими плечами, одернул все еще влажные рукава. В комнате остро, сильно пахло водкой и уксусом. Бретер искоса глянул на дворянку, она ответила ему столь же недоверчивым, настороженным взглядом. Несколько минут они так и сидели в молчании, посматривая то на спящую Хель, то друг на друга. Казалось, безмолвному поединку не будет конца то рассвета, но в один момент бретер вдруг тяжело вздохнул и опустил голову, будто признавая поражение.

- Я зайду… потом, - негромко и как-то потерянно сказал он. Добавил, спохватившись. – С вашего дозволения, разумеется.

- Я пришлю весть, если что-то изменится, - ответила Дессоль.

Раньян посидел еще несколько мгновений, будто чего-то ждал или на что-то решался, в конце концов так же молча встал и вышел, не оглядываясь. Дессоль проводила его недобрым взглядом, затем сосредоточилась на Хель, мягко, нежно поглаживая лицо подруги кончиками пальцев. Немного подумав, баронесса сняла с шеи золотое кольцо на тонкой цепочке и надела его на Хель, а затем долго шептала молитву за здравие и убережение от недоброго глаза.