Маркиза успокоилась так же быстро, как разъярилась. Несколько мгновений шла молчаливая и страшная дуэль взглядов. Вартенслебен хорошо понимала, что, несмотря на апелляцию к могуществу фамилии, вошла в клетку с гиенам. Хватит дрогнувшего века, пропущенного удара сердца, ничтожной доли внутренней слабости – и она просто не выйдет из загородного дома, где решалась судьба королевства на годы вперед. Одна против троих, причем каждый из трех - убийца, напрочь лишенный морали, а тем более совести.

Яростные взгляды графов натолкнулись на стеклянный, бесстрастный, как у акулы взор старшей дочери Вартенслебен, и разбились, волнами прибоя о скалу.

- Хорошо! – Карнавон посмотрела на коллег по сословию, заручаясь их молчаливым согласием на выражение общего мнения. – Погорячились… Ваши слова… в чем-то справедливы. Мы слишком долго и хорошо дрессировали своих воинов на драку меж гербами. Когда случилась… неопределенность, они начали действовать по привычке. И Сибуайенн оказалась хитрее умных. Но вы проявляете невежливость. С людьми нашего круга так не говорят.

- У нас нет времени на то, чтобы как островные вырожденцы, плести лабиринты слов длиной в недели, - ответила маркиза. – Готова признать, мой провал также имеет место. Но главная доля вины лежит на вас. И впереди лишь пять дней на то, чтобы достать из жопы кролика!

- Мы у себя дома, - проворчала Эйме-Дорбо, впрочем, без особого вызова, больше для того, чтобы красиво отступить под жестким напором маркизы, не обозначая совсем уж явную капитуляцию.

- Здесь наши земли, привилегии, лены, - продолжил супруг. – Император же, при всем почтении к нему, лишь гость.

- Вы хотите проверить, как далеко может зайти… энтузиазм Его Величества при определении границ императорской власти? – недобро прищурилась маркиза. - А еще, вы подумали о том, что весь мир нынче смотрит на Оттовио? Коронации, так или иначе, быть. И на нее соберется цвет дворянства, лучшие бономы, благородная кость приматорства, самолично, а также через представителей. Что они увидят? Я подскажу: они увидят ваше бессилие, вашу слабость. Если, конечно, не случится вдруг какое-нибудь удивительное чудо.

Над столом повисла долгая, тяжелая пауза. Проиграть, отступить должен был тот, кто нарушит ее первой.

- Пять дней на… кролика, - как ни в чем не бывало, напомнила одноглазая графиня. – Дозволю себе проявить любопытство, откуда столь оригинальное сравнение? И какое оно имеет отношение к нашим… заботам?

Биэль отсчитала пять ударов сердца, чтобы ответ прозвучал не слишком торопливо, как одолжение, а не готовность к новому договору. Нижняя рубаха промокла от холодного пота, но внешне маркиза представляла собой мраморную статую, чуждую каким бы то ни чувствам и слабостям.