- Да. Хотя для этого понадобится определенная… изобретательность.

- Что мы должны сделать? – деловито спросила Карнавон, и теперь ударение явственно пало на «мы». Будучи простолюдинкой по рождению одноглазая лучше Дорбо понимала, сколь шатко их нынешнее положение и как сейчас нужен мир двум соперничавшим лагерям.

- Коль старые планы утратили силу, надо выстроить новые, с учетом измерившихся обстоятельств. Короля воскресить невозможно, поэтому для начала мы завершим начатое. Убьем и королеву, - честно сказала маркиза, и графы забыли выдохнуть от изумления и растерянности.

* * *

- Прикажите унести эти объедки. Я желаю обед, соответствующий моему достоинству!

Ее высочество резким движением изволили смахнуть поднос. Хлеб и мясо рассыпались, оставляя жирные пятна, вино тихо забулькало, проливаясь из фляги, напитывая драгоценный ковер.

- Тот, кто бросается едой, не чувствует голода, - равнодушно отозвалась Биэль. – Тот, кто свинячит в доме своем, презирает добродетель чистоты, угодной Параклету.

- И что ты себе позволяешь? – сощурилась королева через стол, похожая на разъяренную куклу в черном. – Безродная дочь жалких выскочек?

- Заткни хайло, пока я не отхлестала тебя перчатками по морде, - посоветовала маркиза и, пользуясь тем, что слова застряли в глотке Сибуайенши, продолжила. – Одно из моих достоинств – умение говорить с каждым на понятном ему наречии. Если ты поганишь уста языком черни, должно и обращаться с тобой как с чернью.

Глядя как меняет цвет творожно-бледное лицо королевы-мужеубийцы, Биэль думала, что вот и очередной момент истины. Если эта кукольная дрянь в самом деле умна, то поймет, что визит случился не просто так, сунет язык в задницу и все пойдет по наилучшему пути. Возможно. А если нет…за эту неделю и так сломалось все, что могло поломаться. Одним больше, одним меньше.

Губы королевы подергивались, на них буквально танцевали пожелания убираться вон и тому подобные напутствия. Но у маркизы уже сложилась вполне определенная репутация, хамить ей было опасно, да и соотношение сил не в пользу арестованной. С твари Вартенслебен станется дать пощечину дочери благородной крови. Кроме того… с чем то же она пришла сюда?

Биэль, читавшая в глазах Сибуайенн, как в открытой книге, молчала, терпеливо ожидая, чем закончится душевная борьба собеседницы.

Королева успокоилась, по крайней мере, внешне. Выпрямилась, села очень прямо, тщательно расправила кружева на рукавах.

- Чего ты хочешь? – без тени уважения, но с откровенной деловитостью спросила блондинка. Ее прическа уже не поражала дорогой роскошью (в домашнюю тюрьму не пускали ни фрейлин, ни тем более парикмахеров), но по-прежнему отливала бледным золотом.