Лахджа закатила глаза. Да что ж такое. Мало ей было Кустодиана, мало было вздорного старого соседа, мало было постоянно заглядывающего Совнара, мало было неугомонного бывшего, мало было Кийталаны… ладно, Кийталана ей ничем не насолила. В общем-то, они даже дружат, можно сказать, хотя и редко общаются.
Но вот святой Эммидиос… он такой занудный, такой дотошный, такой… вроде и хороший со всех сторон, но его забота буквально душит. Как его вообще пустили работать с демонами? Или на эту работу просто мало добровольцев?
Майно тоже отхлебнул чаю. Он сидел, как на иголках. Конечно, в его гостиной уже бывали и члены ученого совета, и демолорды, и… ну, собственно, на этом всё, но мало, что ли?
Однако из небожителей здесь пока бывала только Кийталана. А тут святой, причем святой Эммидиос. Он в Ктаве есть. Майно Дегатти, конечно, не был севигистом, но все равно проникся.
Енот вообще стоял, точно палку проглотил, и едва сдерживал слезы.
В гостиную робко заглянул Копченый. Он все это время терпеливо ждал, пока Астрид выяснит, что означают символы на счетном артефакте. Потом услышал крики и благоразумно решил, что это не его дело. А потом все стихло, но зато из гостиной потянуло чем-то неопределенным, неосязаемым, но странно умиротворяющим. Словно беззвучной музыкой.
— Мир тебе, юный Друлион, — кивнул ему старичок с раздутым лбом. — Не шали, Сальван все видит.
Копченый исчез, как тюлень в проруби. Астрид завистливо посмотрела ему вслед, она боялась вылезать из-под дивана.
Будучи очень загруженным небожителем, святой Эммидиос надолго не задержался. Он расспросил Лахджу и детей о их житье-бытье, немного побеседовал с Майно, слегка ему посочувствовал, похвалил за взятый на себя крест (Лахджа закатила глаза), оценил обстановку в доме, погладил Снежка, съел почти все печенье и благополучно удалился.
Лахджа кисло посмотрела на петунию в горшке. В последнее время та начала вянуть, но с визитом святого воспряла духом и расцвела.