— Вероника, не трогай котю, он грязный и блохастый, — предупредила Лахджа.
— Грязное и ничем не заслуженное оскорбление, — спокойно произнес Совнар. — Моя шерсть чище, чем руки твоих детей.
Лахджа подумала, что и правда перебарщивает. Ладно еще с мужем и детьми, но уж с Совнаром-то…
— Извини, Совнар, — сказала демоница. — Чему обязаны такой радости? Надеюсь, не снова повестка в суд?
— Нет, расслабься, — принюхался Совнар. — А что за… что у вас так благодатью воняет?.. Это не наша вершительница, ее ауру я знаю даже слишком хорошо. Кто там у вас был?..
Лахджа отвела взгляд, Майно стал ненатурально насвистывать. Совнару они о удивительных способностях Вероники не рассказывали, и если только пушистый шпион не разнюхал сам или не узнал от своего господина Фурундарока, то понятия о них не имеет. А Майно с Лахджой считали, что чем меньше всяких существ знает, что растет у них в доме, тем лучше.
— Лахджа, ты что, продалась Сальвану? — оперся передними лапками на стол Совнар. — Лахджа, смотри мне в глаза. В глаза мне смотри.
— Нет! — отчеканила демоница, сверля бушука взглядом. — Но это не мешает им сюда ходить! Наставлять меня на путь истинный!
— А-а-а… — брезгливо потряс лапкой Совнар.
— Да, это святой Эммидиос, из департамента реабилитации! Они там вспомнили о моем существовании!
Лахджа не солгала ни единым словечком. Они ведь действительно о ней вспомнили… в момент, когда Вероника призвала святого Эммидиоса. И он действительно приходил, и наставлял ее на путь истинный, и ничего ему не мешало.
— Смотри у меня, — произнес Совнар.
— А тебе какое дело-то вообще?! — вспылила Лахджа. — Я давно не часть Паргорона! Захочу — и просветлюсь! И не твое кошачье дело!
Почему-то это Совнара успокоило. Он издал насмешливое урчание, лизнул лапку и снисходительно сказал:
— А, ну да, плевое дело же.
— Ну да, — кивнула Лахджа. — Делай добрые дела сюда, говори вежливые слова туда, да бабок через дорогу переводи — и не в Банк Душ, а в аптеку… в аптеку, я сказал!