— Лахджа, ты ешь, все хорошо, — сказал Янгфанхофен.

— Я думал, мы с тобой понимаем друг друга, — процедил наконец Клюзерштатен.

— Я тебя ни в чем не упрекаю, и ничего не требую, я просто должна была сказать, что чувствую, — поспешила заверить Лахджа.

Она боялась Клюзерштатена. Боялась, как боятся сумасшедших. Нет, он не псих, он один из самых умных обитателей Паргорона, но он… злой. По-настоящему злой. Он как жестокий трикстер, абсолютно непредсказуемый, способный на что угодно.

И в этот раз Клюзерштатен молчал еще дольше. Его пальцы поигрывали застежкой трости, а брови Янгфанхофена сошлись к переносице, ладонь уже откровенно лежала на рукояти тесака.

А потом Клюзерштатен вдруг улыбнулся, издал какое-то козлиное мемеканье и молвил:

— Тогда ладно. Спасибо, что сказала прямо. Это редко делают.

— Выпьешь с нами? — мрачно спросил Янгфанхофен.

— Конечно. Ты там рассказать что-то хотел? Я тоже послушаю.

— Тебе будет неинтересно, ты же не слышал первые две части. Я лучше тогда расскажу… хм-м… знаете историю про пастушку и бога полей?

— Я знаю, ты мне рассказывал, — кивнула Лахджа.

— Ладно, тогда что-нибудь другое…

Янгфанхофен рассказал забавную байку. Потом еще одну. Потом и Клюзерштатен, то и дело посмеиваясь, поведал историю, которую сам считал комедией, а вот Лахджа посчитала ее хоррором, хотя и с элементами черной комедии.

Ладно, иногда она смеялась.

Чтобы не быть неблагодарной, она и сама рассказала байку. Историю о том, как лет семь назад, когда они с мужем еще жили в Валестре, она летала на вызов Вератора. Подменяла там скоропостижно скончавшуюся королеву, которой ради нужд высокой политики требовалось еще хотя бы пару дней побыть живой.

Она рассказала это в духе комедии положений. Там действительно случилось немало забавностей. Иногда стыдных. Лахджа поведала это в лицах, меняя голоса и немножко метаморфируя. Иногда запрыгивая на стул и патетически вещая.

Ну а потом она откланялась. Янгфанхофен куртуазно предложил ей выйти не в большой зал, а напрямую домой. Он просто открыл перед дамой дверь — и за ней оказался перекресток дорог. В нескольких шагах — ворота в усадьбу Дегатти.

— А почему у вас на воротах висит свиная голова? — удивился Янгфанхофен.

— А, это моя дочь, — с каменным лицом ответила Лахджа. — Пугает гостей. Астрид, опять мэтресс Буженина?! Тебе же не пять лет!..

Клюзерштатен остался сидеть за стойкой, потягивая винцо, а вот Янгфанхофен вышел, и они там на перекрестке еще несколько минут болтали. Жирный сластолюбец никак не мог распрощаться.