У Вероники в конце концов даже голова закружилась от такого изобилия мудрости древних.

— Так, так, хорош!.. — запротестовал папа. — Дедушки, бабушки, не грузите ребенка!..

— А ты б лучше тоже слушал и на ус наматывал, — строго сказала какая-то из прапрапрабабок. — Вон, усищи-то какие отрастил. Что борода-то какая неаккуратная? Постригся бы!

— Да, постригся бы! — присоединился еще целый хор голосов, причем у каждого было свое мнение на счет того, как именно далекому потомку следует постричься.

Майно в конце концов уговорил Лахджу принять истинный облик, и та показалась во всей красе. Правда, сначала удалилась наверх, чтобы одеться. При ее виде десятки почтенных предков покачали головой с осуждением, но и с каким-то пониманием, особенно мужчины.

— Фух, не гхьетшедарий, — облегченно выдохнул Янгет. — Живи тогда.

Майно не стал ему говорить, кто кровный отец старшей дочери. Та снова ушла гулять — ну и хорошо.

Духи предков, все эти бесчисленные поколения Дегатти, начиная от древнего Янгета и заканчивая Гуримом с Ярдамилой, некоторое время еще с любопытством осматривали фамильную усадьбу и расспрашивали живущих в ней ныне. Но в конце концов они собрались вместе, о чем-то посовещались, и почтенная Гердиола, по общему мнению считавшаяся величайшей волшебницей в роду, сказала:

— У нас нет ничего материального, и мы не знаем никаких секретов, что могли бы быть полезны в шестнадцатом веке, поэтому мы не можем ничего вам подарить…

— Да и не дарите!.. — отмахнулся Майно.

— Но мы хотим дать вам благословение предков, — закончила Гердиола.

— Я скажу за всех, — выступил вперед Янгет. — Это очень символично. Я был не первым Дегатти в роду, но до меня нельзя было говорить о начале волшебной династии. Я стал первым Дегатти, получившим профессора, и это я выстроил эту усадьбу. Символично, что я был величайшим призывателем…

— Это ты сам себя так называл, папа, — сухо сказала высокая женщина в шляпе с широкой тульей.

— Цыц!.. Это была правда, хоть злопыхатели и оспаривали очевидный факт! И символично то, что сейчас мы видим перед собой последнего в цепочке… последнюю на данный момент.

— Она не последняя, — заметила Лахджа, держа на руках крошку Лурию.

— А… неважно. Не сбивайте меня, женщины!.. Так вот, сейчас нас призвал другой великий призыватель, и хотя, конечно, дедушке Янгету он пока уступает во всем, но такое раннее начало карьеры даже мне не снилось. Признаю это!.. Я готов простить демоническую кровь. Но!.. маленькая Дегатти, это родство не должно для тебя ничего значить! Демоны должны страдать!