— Да не!.. — возмутилась Астрид. — Я героиней буду!

— Героини не показывают жопу в окно.

Из уст доброй богини слова «жопа» прозвучало настолько чуждо и странно, что Астрид покатилась со смеху, едва не вывалившись из гондолы. От всех этих чудесных переживаний у нее почти что началась истерика.

Суть Древнейшего, суть Древнейшего!.. она же с бабушкой Юмплой!.. подарки разносит!!!

Вот Вероника на все реагировала так, словно иначе и быть не может. Ну да, она ж мелкая, глупая, у нее мозг с фасолину. Не понимает ничего. Не вдупляет, что одно дело, если дядя Жробис или дядя Фурундарок в гости зашли, это нормально… и совсем другое — если бабушка Юмпла прилетела!..

— Между прочим, здесь сейчас целых две богини, — важно сказала Астрид. — Я тоже богиня.

— Астридианцев, я знаю, — кивнула Юмпла. — Они помнят тебя, Астрид.

— Чо-о-о-о?! А как они… а где они?!

— У них все хорошо. Но они очень далеко.

— А давай к ним слетаем, давай!..

— В Добрый День я навещаю только детей и их родителей. Тех, которые верят в меня или хотя бы обо мне знают.

— А, так вот, значит, да… мелочно.

— Я просто не смогу прийти к тем, кто в меня не верит, — улыбнулась Юмпла. — Прийти такой, какой прихожу на Добрый День. У меня много имен, малышка Астрид, но далеко не под всеми я — добрая Бабушка. Ты не захочешь встретить меня, когда я Иссембрина или Геката. И на Злой День ты меня тоже встретить не захочешь.

Волшебный полет длился уже много часов, но ночь все не кончалась, потому что гондола неслась на запад, убегая от рассвета. Астрид в школе рассказывали про суточное вращение Парифата и что когда на одной его половине утро, на другой — вечер, а еще рассказывали, что Мистерия совсем немножко к западу от нулевого меридиана и линии перемены дат, поэтому в ней раньше всего начинаются праздники и новый год. Но теперь они неслись над Мирандией, а она — Астрид помнила по урокам естествознания — тоже рядом с нулевым меридианом, только уже к востоку, и здесь новый год начинается позже всех. Значит, скоро они вернутся домой.

А еще Астрид заметила, что бабушка Юмпла сильно изменилась. В начале пути она казалась скорее тетей, чем бабушкой — седой, но не очень-то старой и даже немножко красивой. К концу же… она скрючилась и покрылась морщинами, глаза затянуло бельмами, а волосы поредели. За одну, хоть и очень длинную ночь она состарилась лет на сорок.

— Не волнуйся за меня, — сказала Юмпла, поймав тревожный взгляд Астрид.

— А ты не помрешь на моих глазах? — с беспокойством спросила девочка.

Богиня рассмеялась уже беззубым, сморщенным ртом.