— На метле, — кивнула Юмпла, кладя метлу прямо на воздух.

Та задергалась, затряслась и расширилась так, что стала похожа на гондолу. По краям поднялись бортики, внутри появились сиденьица, а прутья взвихрились настоящей тучей.

— Так я облетаю Парифат, когда меня сопровождают маленькие помощники, — объяснила Юмпла, помогая Веронике забраться внутрь и сама усаживаясь позади нее.

Астрид устроилась впереди всех, на носу. Она аж дрожала от возбуждения.

— Ночь только началась, — сказала Юмпла. — Держитесь крепче, у нас много работы.

И божественная гондола со свистом понеслась сквозь пространство.

— Поверить не могу, — сказала Астрид, залезая в чье-то окно. — Я с Юмплой разношу подарки.

Это происходило не совсем так, как Астрид себе представляла. Юмпла не подлетала к каждому дому и к каждому окну. Метла-гондола будто одновременно была сразу во многих местах в каком-то странном Кудесностоянии У Чьего-то Подоконника. Мгновенно переносилась с места на место, просто переключая внимание с одного на другое. Мир вокруг странным образом колебался и менял цвета. Как в Лимбо, только здесь под гондолой проносились океаны и континенты. На это было очень тяжело смотреть.

Они летели в небе и в то же время заглядывали к кому-то в окно, подкладывали подарок или меняли не особо кудесный на особо. Юмпла читала письмо ребенка, и это были сразу миллионы писем разом. Юмпла угощалась оставленным ей добродневным печеньем, и сразу миллион печений исчезал в ее ненасытном брюхе (Астрид позавидовала такой способности).

— Будете печенье? — предложила Юмпла.

— Да, — кротко взяли по печенью сестры.

Дракончик очень старался. Он был вообще на себя не похож. После того, как вчера вечером он вернулся, Астрид его сторонилась и не подпускала к младшим сестрам. Она даже не заметила, когда он забрался в ее рюкзачок. Просто постеснялась сказать, что он пролез без ее ведома.

Но он вел себя очень прилично. Словно милый добродневный свейнар. Запрыгивал в окна, приносил письма, которые оставили не на подоконнике, а на столе или где-нибудь еще (в некоторых местах было очень ветрено), и разве что не вилял хвостом.

— Что там с тобой случилось? — спросила Астрид. — Тебе мозги промыли, что ли?

— Я долго скитался, — сказал дракончик. — По Мпораполису, по джунглям. Всякого повидал и понял — я хочу быть хорошим.

— Серьезно? Вот так просто? — усомнилась Астрид.

— Я вспомнил, что меня делали с грустными мыслями, — сказал дракончик. — Что я должен быть таким, чтобы веселить хозяина-ребенка, но ему это уже не надо, потому что он не ребенок, и он уже никогда не будет счастливым ребенком. Не был — и не будет…