Похлопав по карманам, он не обнаружил и ключей от автомобиля. Как не было рядом и самого служебного автомобиля.

«Ну всё, пиздец! Угнали!» — захламили паникующие мысли мозг: «Теперь сократят по статье, ещё и выплачивать ущерб государству придётся. А как мне ему выплачивать, если я своё у него ещё не все добрал?».

От негодования лейтенант треснул по сиденью, а затем застучал многократно по бардачку серией мелких ударов, повторяя вслух:

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Итальянское дизайнерское крепление не выдержало такого обращения и тут же открылось. На свет салона показался подозрительно-знакомый пистолет.

«Надо же, совсем как мой!» — ещё подумал Бобрышев и решил позаимствовать оружие неприятеля.

Всё просто. Сначала даст бой ему, а как подстрелит, (если не застрелит), потом обязательно выведает где тот хранит его табельное оружие и обратно конфискует.

С этой мыслью вновь вооружённый Бобрышев выскочил на дорогу и присмотрелся к снежному скату, где сугроб уже настолько примят, словно по нему слона тащили.

В этом действительно была часть правды. Так как на дорогу теперь тащили в одеяле Зину. Делать это было раз в шесть тяжелее, так как ноги ей никто не держал, а вес почти соответствовал. Ещё и холод с ветром никуда не делись. А силы — куда-то да делись. Где только искать?

Боря проклинал всё и вся. Руки рвались от усталости, ноги сводило, дыхание сбилось, артерия под горлом стучала так, что если ещё увеличить нагрузку, то организм скажет «ты больной?» и рухнет в снег, как когда-то рухнул на дорогу первый марафонец, пробежавший более сорока километров без подготовки под палящим средиземноморским солнцем.

От солнца Боря бы не отказался. Уши уже в трубочку свернулись, и носа не чувствовал. Что-то подсказывало, что побелело то и другое.

«Ампутации только не хватало» — пробурчал внутренний голос.

Рядом тянул покрывало изо всех сил Егор, которому сначала просто хотелось выплюнуть лёгкие, а потом «переноска слонов в зимний период» нагрузила так, что кабачки обратно просились. Тошнило от усталости. И мнение, что сегодня самый лучший день, в связи с новым рабочим местом, плавно сменилось на то, что сегодня — худший день в его жизни. На второе место даже сместился день знакомства с тёщей.

Оба мужика, продираясь через сугробы как собаки Руаля Амундсена к Южному полюсу, языки на плечо повесили, пока дотащили Зину до дороги. Видимых переломов на той не было, и шея свободно вращалась. Но массажистка-снайперша не приходила в себя и кровь на виске начинала подмерзать. С другой стороны, дыхание её было ровным и если отбросить частности, то походило на то, что просто крепко спит.