До центральной площади добрались, сбив ещё одну заставу, да её и сбивать не пришлось, стражников было немного, и, поняв, что пришёл отряд намного сильнее их, они просто разбежались по прилегающим переулкам. А вот вход на площадь был перегорожен неплохо, и народец был позлее. Ещё на подходе в людей Волкова начали палить из аркебуз. Пришлось мушкетёрам дать два залпа, так как не унимались бюргеры, а уже после, когда весь ночной воздух был пропитан пороховым дымом, Лаубе повёл своих людей вперед и смёл заграждения. Итог был таков: за рогатками нашли двух раненых горожан, но и ранены они были так, что можно было посчитать их убитыми. Уж больно зла была мушкетная пуля. У Волкова раненых было трое. Это было неприятно, но то дело военное, и если враг не трус, то без раненых и убитых не обойтись.

Но и кое-что хорошее случилось на площади.

Когда Волков и офицеры въехали на площадь и Дорфус, попросив у Хенрика огня, развернул карту, к ним подбежал ротмистр Кольбитц и сказал:

— Кажется, полковник Брюнхвальд рядом!

— Откуда вы знаете? — сразу заинтересовался генерал.

— Мои ребята слышали мушкетный выстрел! — сообщил ротмистр. — Звук донёсся оттуда, — он указал рукой на восток.

— Брюнхвальд должен быть на севере отсюда, — не поверил в такую удачу Дорфус; он снова заглянул в свою карту, — нам ещё идти и идти до него.

Но подбежавший солдат сказал им:

— Господин генерал… Мушкеты бьют, — и снова указал на восток. — Оттуда.

— Пойдём туда, — твёрдо произнёс генерал. И Лаубе, отдав сержантам приказ снова строить солдат в колонны, крикнул: — Ротмистр Кольбитц, вперёд! Идём на звук выстрелов.

Но теперь всё изменилось: если до этого колонны проходили по почти спящему городу, то дальше по их пути город почти не спал.

Во многих окнах горел свет, в них мелькали люди, пытаясь разглядеть, кто там на улице громыхает башмаками и железом. А другие так и вовсе спускались и стояли с соседями на улице, освещая проходящих солдат лампами и обсуждая звуки боя, которые становились всё отчётливее.

И вскоре, когда уже до передовых рядов колонны доносились не только выстрелы мушкетов, но и крики, дозорный отряд набрёл на большой отряд горожан.

Тут уже дело пошло по-настоящему; едва Лаубе съездил и поглядел, сколько там врагов и как они стоят, как с крыши большого дома в три этажа начали падать болты. И два первых же болта ранили капитану коня и его самого, болт ударил офицера в правую руку чуть выше налокотника.

— Лампы долой! Лампы долой! — понеслось над рядами солдат.

— Ничего, ничего! — сразу прокричал капитан своим солдатам, чтобы успокоить их. И, отъехав поближе к стене дома, чтобы не попасть под новые болты, добавил: — Поводья я могу держать и левой рукой.