Боб зажал рукой рот Джулиуса, прерывая его. Он прижал еще палец к своим губам, посмотрел зелеными глазами на их сестру. Джулиус так увлекся Бобом, что не заметил, что Челси поднялась. Она была недалеко от них, все тело было готово бежать, пока она смотрела на Цилиня. Но, хоть все в ней напоминало Джулиусу загнанного зверя, Золотой Император все еще смотрел на нее как на самое чудесное создание.

— Ты… — сказал он, наконец. — Ты хорошо выглядишь.

Челси стиснула зубы.

— Ты всегда плохо врал.

— А ты хорошо, — он шагнул ближе. — Джулиус рассказал мне правду, Челси. Ты соврала в день, когда я прогнал тебя, но не о том, что я думал. Ты соврала в конце, когда сказала, что все было планом. Твой брат заявляет, что не знает, почему, но я решил, что мне все равно. Мне надоело жить в тени того, что случилось шестьсот лет назад. Я хочу быть живым сейчас. Я хочу снова быть счастливым. Я хочу…

Он умолк, затаил дыхание, словно ждал, что что-то сломается.

— Я хочу тебя, — закончил он. — Только тебя. Всегда, — он вытянул руку. — Прошу, дай мне шанс.

Джулиус в шоке смотрел на императора. Не так он хотел, чтобы это произошло. Он думал, что Цилинь потребует ответы, но он недооценил свои слова. Сян просто хотел снова быть счастливым. Челси испугалась сильнее, чем до этого.

— Не могу.

Император вздрогнул.

— Скажешь, почему?

— Нет, — резко сказала она, скрестив плотно руки на груди. — Я знаю, что сладкие речи Джулиуса соблазняют. Он и меня поймал, но наше прошлое — не то, что можно просто списать. Тебе легко говорить, что тебе все равно, когда ты не знаешь, но…

— Так скажи, — Сян шагнул ближе. — Я не боюсь, Челси. Что бы ни случилось, мы это преодолеем. Я знаю, мы можем, ведь мы уже пробовали другой вариант, и было ужасно. Я не надеюсь, что будет просто, но если я буду страдать, то хотя бы вместе с тобой. Просто расскажи, что случилось.

— Не могу, — голос Челси задрожал. — И ты не хочешь этого. Ты придумал эту идею, чтобы все снова было хорошо, но даже если я тебе все расскажу, это ничего не изменит. Мы не можем вернуться к тому, какими мы были раньше, потому что я не… — она умолкла, сжала окровавленные пальцы в кулаки. — Я уже не девушка с твоих картин.

— И что? — гневно сказал Цилинь, сделав еще шаг. — Думаешь, я такой же? Прошло шестьсот лет. Конечно, мы изменились, — еще шаг. — Я хочу знать, кто ты сейчас, Челси. Я хочу снова говорить с тобой, видеть тебя. Я скучаю. Ты можешь врать, но я не могу больше притворяться, что не люблю тебя. Что я не думаю о тебе каждый день. Потому я не боюсь, ведь твои слова и тайны не могут ранить меня сильнее, чем годы с мыслями, что тебе на меня плевать.