Она не смогла закончить, Цилинь обвил руками Челси и малышку на ее коленях. Каким-то ловким движением он смог притянуть и Фредрика к себе, крепко обнял их всех.

— Ничего не потеряно, — сказал он, голос не был сдержанным, а звенел от облегчения и счастья. — У меня есть вы. У меня есть семья.

Никто ничего уже не мог сказать. Сян сжимал их слишком крепко, чтобы говорить, но, кроме малышки, которая дико извивалась, никто не хотел вырываться. Они все были просто… счастливы, и Джулиус решил отвернуться, пока не стал завидовать теплому семейному моменту, что он не хотел делать. Они заслужили счастье, он желал для них этого. Ему просто нужно было ненадолго отвести взгляд.

К счастью, ему было на что посмотреть. Вода отступала, грязная река мирно стекалась в свои берега. Он поискал среди мусора, смутно надеясь уловить следы Боба, но вода смыла запах пророка.

Он подумывал проверить машину императрицы. Она не выделялась, когда ребенок вырвался, но Джулиус хотел убедиться, что она ушла, а не ждала в тенях, чтобы отомстить или сделать что-то глупое. Он хотел проверить, когда кто-то постучал его по плечу.

Ощущалось как Фредрик, но когда Джулиус повернулся, он оказался лицом к лицу с Золотым Императором. Это не казалось возможным, но Цилинь выглядел идеальнее сейчас с грязным одеянием, спутанными волосами от падения. Дело было в улыбке, решил Джулиус. Он не видел еще никого идеально счастливым, каким Сян был сейчас, и было странно, когда изящный дракон упал на колени.

— Джулиус Хартстрайкер, — серьёзно сказал он, склонившись и прижавшись лбом к земле у ног Джулиуса. — Ты спас меня и мою семью от коварства моей матери. От Золотой Империи и всех драконов, которые процветают от моей удачи, спасибо, — его голос задрожал, он поклонился еще ниже. — Спасибо от всего сердца.

Джулиус сжался в ужасе. Ему не нравилось, когда ему кланялись, но это было дальше всего, что он мог представить. Его спасло только «спасибо». Это он будет беречь всю жизнь, но от остального хотелось провалиться сквозь землю.

Он пытался понять, как заставить Цилиня прекратить, когда император сам поднял голову. Его взгляд встретился с глазами Джулиуса, и сила магии благодарного Цилиня обрушилась на него, как золотая гора, отгоняя все остальное.