Он умолк со вздохом.

— Я боялся, — выдавил он. — Работая в ООН, я видел жестокость людей в ужасных формах. Я всю жизнь верил, что Смертные Духи будут нашим спасением. Что они были хорошими силами в нас, которые поднимут человечество до уровня драконов и духов. Это была моя мечта, но после Пустого Ветра, после того, что я увидел в пруду крови Алгонквин, я ощутил себя дураком. И позже, когда Алгонквин сказала, что магия пропала, потому что Мерлины сковали ее, чтобы изгнать монстров, какими были неуправляемые боги человечества, это совпало с моими впечатлениями, потому я поверил ей. Тогда я решил запечатать магию снова навеки. Потому я использовал тебя. Я хотел спасти человечество от самих себя.

СЗД хмуро посмотрела на него.

— Но?

— Никаких но, — сказал Мирон. — Человечество глупое, эгоистичное, трусливое и жесткое, наши духи это отражают. Если я и сделал вывод из всего этого, так это то, что вы — Смертные Духи. Вы — это мы, и об этом я сожалею больше всего.

Марси прижала ладонь к лицу.

— Мирон, — застонала она. — Это не помогает.

— И не должно, — гневно сказал он. — Я говорю ей правду. Я видел все, что случилось тут, из Сердца Мира. Я видел гнев СЗД, и я знаю, что он не только от духов, которыми ее наполнила Алгонквин. Мой гнев тоже был там. Я тоже был готов уничтожить себя и всю магию людей, если бы это одолело Алгонквин и всех, как она. Я все еще думаю, что было бы хорошей жертвой отдать мою жизнь, чтобы сделать мир безопаснее для будущих поколений. Потому я вступил в ООН, потому сделал все, что я сделал. Разница лишь в том, что я больше не вижу в Смертных Духах врага, которого нужно одолеть.

Он посмотрел на Марси.

— Ты была права, Новалли. Они — это мы, и это причина запереть магию навек. Только так они не будут страдать, как мы. Если подумать, все Смертные Духи — магия, которую мы опустили до своего уровня. Причина, по которой я делаю это, а не волочу тебя в Сердце Мира, чтобы изгнать всех духов навеки, в том, что это не работает. Мы не можем остановить магию. Она течет, что бы мы ни делали. Даже если мы сделаем еще одну печать, проблема повторится через тысячу лет.

— Это я и говорила, — буркнула Марси.

— И я признаю, что ты была права, — рявкнул Мирон. — Мне это не нравится, но тот, кто не может передумать перед лицом улик, дурак, а я, хоть и с изъянами, дураком никогда не был.

Марси удивлённо смотрела на него, но СЗД ее опередила с ответом:

— Так что ты будешь делать? — с опаской спросила дух. — То, что ты сдался, пытаясь блокировать магию, не означает, что остальное прощено. Хорошие намерения не оправдывают того, что ты сделал со мной. Почему я не должна тебя отрезать?