Вулкард посмотрел на него удивленно.

— Говорят, Мангор Тронгаросский все чаще стал припадать к бутылке вина. Нет, он не высылает нам в подмогу несметное войско, теперь уже он не способен разогнать даже кобольдов у своих болот. Достойно ли величайшее человеческое королевство такого ничтожного правителя? Не лучше ли им управлять твердой рукой? Нам даже не потребуется вводить армии. Мы заберем Мусот изнутри. Я много думал об этом, Неберис, и полагаю, только ты можешь занять трон Мусота. Только тебя я доверяю, только ты меня никогда не придашь.

— Далеко же простираются твои планы, — с восхищением отметил Неберис. Сам же он подумал, что Вулкард так сильно погрузился в далекие мечты, что разучился видеть то, что находится перед его глазами.

— Еще ребенком я удивлялся остроте твоего зрения. Ты всегда видел суть вещей. Но я был прилежным учеником и тоже научился смотреть.

Неберис резко поднялся и посмотрел на него свысока.

— А ты видел, что происходило в Золотаре? Этезианцы поджигали окрестный лес и отбрасывали тень на твое правление!

— Я знаю! — разозлено перебил Вулкард. — Табрак и все причастные уже повешены на частоколе Золотаря.

— А ты… ты винил во всем моего отца!

Вулкард отвел взгляд, но затем посмотрел на собеседника с вызовом.

— А все-таки я здесь царь. Пока что, — добавил он многоречиво. — Так что сядь, мой друг, и остынь. — Неберис послушался, но в его движениях не было покорности. — Я не хотел убивать Каштура, однако мне пришлось это сделать. Ты понимаешь это, но все равно заставляешь меня объяснять. Он угрожал мне в моем же дворце, и настраивал против меня моих собственных граждан. Лишь ради тебя, Неберис, я не трогал Каштура эти два года. Но промедлением я нанес себе большой урон и уже не мог не замечать твоего отца. Количество мятежников возросло. И я ужасаюсь от мысли, что было бы, стой Каштур сейчас по другую сторону стен.

— Думаешь, я бы тебя предал?

— Думаю, ты бы не предал своего отца.

Беспросветная ночь продолжала висеть на улицах. Ее тишина забралась во дворец, застыла в воздухе и легла Неберису на колени.

— Ты прав, — заключил он после долгого молчания, сбрасывая на пол тишину. — Отец знал об угодничестве Седогора перед Вальфрудом, а все равно поддерживал старика. Ему был приятен собеседник-Седогор. Так точно старик был любим всем нашим народом. Однако мало кто понимал, что не одно и то же быть хорошим человеком и царем. И не исключаю, что, если бы царем стал я, отец в ярости мог отобрать мою жизнь. У старших духов есть такое право.

— Поэтому скипетр и достался мне, — напомнил Вулкард. — И за это я всегда буду тебе благодарен. — Неберис рассеянно кивнул, и царь заметил его отстраненность. — Тебя что-то тревожит? Расскажи.