Говорящая с призраками одернула сестру и отвела в сторону, позволяя Луизе и Жулли пройти на чердак, где их уже ждали сорсиеры.

– Перед тем как исчезнуть, – неуверенно начала Энн, – Марта сказала мне, что ты задумала нечто безумное. Не хочешь поделиться? Я хорошо тебя знаю, Розали. Ты бездумно совершишь какую-нибудь глупость, за которую нам всем потом придется расплачиваться.

– Я хочу вернуть наш ковен Нуар.

Розали сказала правду, да, это была лишь часть правды, она не упомянула другие нюансы, но это была чистая правда.

Энн на мгновение потеряла дар речи, а затем продолжила:

– Розали! Ты с ума сошла? Это практически невозможно. Пока я доставала эти ингредиенты, – она подняла руку, в которой держала пакет с чем-то внутри, – Бетс рассказала мне, кто сейчас живет в доме Нуар. Семья Грейвс никогда не позволит этому случиться. Тем более их дочь…

– Когда я закончу, ночные сорсиеры сами попросят нас вернуться. Я заслужу их уважение, – перебила Розали.

Она прекратила разговор и вошла на чердак. Внутри Аим что-то объяснял всем присутствующим. При входе Хранительницы он остановился на пару мгновений, чтобы проанализировать ее состояние.

– И таким образом нас ожидает сокрушительная победа в конце, – радостно закончил он. – Правила ясны?

Жулли и Луиза кивнули. Дуайт и Коум внимательно рассматривали Розали и Энн.

– Темновато как-то, – заявил Дуайт.

Аим посмотрел наверх.

– Да, свет тусклый.

Он поднял руку, и моментально свет стал намного ярче.

– Я не об этом, Аим. Я говорил о количестве ночных в помещении.

– Оу, ты и сам полуночной.

– Только крошечная часть меня, – запротестовал Дуайт.

«Надутый, как индюк». Розали сморщила нос от негодования. Он напомнил ей Аима при первой их встрече, у того тоже на лбу было написано: «Я световой и горжусь этим».

Поддавшись сиюминутному порыву, Хранительница взорвала лампочки. Вмиг осколки разлетелись по шаткому деревянному полу. Свет покинул эту комнату.

– Розали-и-и, – протянула Энн.