Аим подошел так близко к Розали, что она уловила его запах: древесный с ноткой черной смородины. Он положил руки ей на плечи.

– Отдыхай и не думай ни о чем плохом – это важно для завтрашнего дня.

Его голос звучал так успокаивающе, а глаза были столь нежными, что Розали потянулась к нему. Аим застыл, позволяя ей прикоснуться к нему. Ее губы легонько коснулись уголка его губ.

– До завтра, – устало сказала она.

– Я приду в девять утра, и мы начнем подготовку ко второму этапу. Со мной будут Дуайт и Коум. – Аим достал два компаса и отдал их Розали.

Аим выдавил из себя полуулыбку, а затем стремительно пошел вдоль улицы, отдаляясь от Розали. Она нахмурилась, его отстраненная реакция показалась ей странной.

* * *

В номере сестры были уже в сборе. Они достали необходимые ингредиенты у Бетс, а Жулли даже приобрела пару платьев. Их дизайн показался ей необычным, и она решила задействовать их для будущих набросков.

Розали отдала им компасы, быстро поужинала, а затем отправилась в кровать. Она слишком устала, чтобы поддерживать беседу. Розали накрылась белым одеялом и отвернулась к стене. До нее доносился еле слышимый шепот сестер, будто мотыльки шелестели крыльями.

– А разве мы не можем призвать Марту снова? – полюбопытствовала Луиза.

– Нет, – ответила Энн. – Она перешла из этого мира в тот, то есть за Врата, теперь ее не вернуть. Духи, наверное, могли бы это сделать, но они не станут.

Шепот стал стихать, пока полностью не исчез. Сестры выключили ночники, и комната погрузилась во тьму. Розали не могла уснуть, она все еще видела перед глазами Хель, стоящую в гостиной их дома. Когда-то Хель, объясняя ей иерархию ночных даров, сказала, что сила некроманта – это главная роль. Для маленькой Розали такое сравнение с театром было понятным. С тех пор она грезила именно об этой способности. Она хотела заполучить главную роль не только на сцене, но и в иерархии ночных даров. Завладеть сердцами зрителей и сорсиеров из магического мира. Однако сейчас ни о какой главной роли и речи не шло ни в театре, ни в семейном очаге. Хель всегда это объясняла тем, что Розали не годилась для такого дара. Что еще больше подогревало интерес Роуз к некромантии, так это вечные сравнения ее с Хель. Николас говорил, что у них с бабушкой была общая энергетика, эксцентричность и страсть к порывистым решениям. И раз она была похожа на нее, то почему она не могла стать такой же могущественной?

В четырнадцать лет все и решилось. Она была огорчена, что семья отходила от магии, Ревэ была заточена во снах, а Хель так и не пришла к ним. А все главные роли в театре доставались другим, а ей – только второстепенные. И она повела себя безрассудно: она забрала дар некромантии с могилы Хель, чтобы воскресить ее. Роуз даже устроила из этого целое представление. Она надела черное длинное платье, по типу тех, в которые были одеты девушки Нуар на портрете в гостиной. И, когда все легли спать, она спустилась в сад, представляя, как в магическом мире заговорят о ней. Ее портреты будут во всех газетах, а имя не сойдет с уст горожан магического мира. «Розали Дютэ всего в четырнадцать лет стала новой владелицей дара некромантии. Прошу любить и жаловать!» – именно так ее будут представлять на телевизионных каналах.