– Еще хуже. Джей много раз был в туманном лесу?

– Ага, но только в восточной части, там безопаснее всего. Поэтому он и стал лидером нашего отряда.

– А кто оставил тебе черную метку на руке? – попытала удачу Роуз. Может, он и про нее расскажет, раз он так щедр сегодня.

Аим сжал губы в тонкую линию.

– Кумо. Я говорил.

– Но кто такой Кумо?

Его глаза слегка почернели и стали бездомными, как у акулы.

– Огромный паук с красными глазами и острыми жалами на лапах. – Розали притихла, она ждала продолжения истории, и Аим это понял. – Наш отряд тогда двигался к месту, где находится большое поле с лечебными растениями для заклинаний. У Бена была глубокая рана на ноге, и мы искали лечебные растения. Это поле находится далеко от входа в туманный лес, но при этом не слишком близко к болоту: зона не так безопасна, но еще не смертельно опасна. Но, к нашему невезению, Кумо сплели целое гнездо около того поля.

Для Розали было необычно слышать что-то об исцелении. Ночные сорсиеры не владели магией заживления, это был удел световых.

– И ты попал в то гнездо?

– Нет, но нам встретился на пути один Кумо. Пока мы от него отбивались, паук убил Дерека, задел меня и ранил Кори. Это не сказочный лес, Розали, в нем полно чудовищ.

– Я знаю, – мрачно проговорила она.

– Сомневаюсь.

– Ты был отправлен туда за артефакт «Черная вдова».

– Верно.

Аим пытался не подать виду, но его удивило, что Розали подняла эту тему.

– Почему тебе разрешено участвовать в турнире?

– Ну смотри, свое наказание за воровство того артефакта я уже понес, – ровно начал он. – А в черной магии я никогда не был замечен. И в суде не смогли доказать, что я хотел воспользоваться «Черной вдовой».

Розали понятия не имела, что это за артефакт, но спросить его не рискнула. Из его слов стало ясно одно: он не черный маг – это всего лишь кличка. Розали не знала, успокоило ли ее это или еще больше запутало. Если он никогда не прибегал к запретным заклинаниям, зачем ему нужен был этот артефакт? «Чего он добивался этим поступком? И почему винит во всем Адриана?»

Вскоре они дошли до гостиницы. Розали потянулась в попытке стряхнуть с себя усталость. Горечь и скорбь немного притупились, уступая место измождению.