За эти дни, проведенные с сестрами Дютэ, он немного привык к ночным визардам, даже больше, чем ему бы хотелось.

– Я не силен в ваших заклинаниях, спроси у Коума.

Энн зависла в нерешительности. Затем она покачалась на носочках, заведя руки за спину.

– Спрошу позже. – Энн присела на бревно рядом с Аимом, вытянув руки к костру, чтобы согреть их.

На душе у Аима потеплело. Она предпочла его Коуму. Значит, можно было вычеркнуть из возможных катастроф объединение Коума, Дуайта и Энн против него в лесу.

– Слышал, что, если долго вглядываться в темноту, темнота начнет вглядываться в тебя?

Аим чуть не подавился воздухом. Представлять, что кто-то мог смотреть на него из того леса – невыносимо.

– Не смешно, Энн, совсем не смешно.

– А, по-моему, забавно.

Аим повернулся к Говорящей с призраками, оставив наконец лес в покое. Он задумался. Каково это – постоянно видеть и жизнь, и смерть?

– Много здесь заблудших душ?

– Слишком много.

Что может быть хуже, чем оказаться в туманном лесу? Только если умереть там и стать призраком – вечным заложником этого гнилого места.

– Что их держит?

– У каждого из них свои причины остаться. – Энн помолчала, а затем продолжила: – Я не обращаю на них внимания, пускай думают, что я их не вижу. Иначе от них не отвяжешься. И меня прячет от них кольцо. – Энн выставила руку перед костром, на ее пальце замерцал серебряный полумесяц. – Твоя знакомая Бетс передала мне его сегодня днем.

– Это хорошо. Но проводник из тебя так себе, – подметил Аим.

Энн хмыкнула в ответ.

– Кто бы говорил. Наш проводник грустно смотрит в лес, вместо того чтобы подбодрить команду. Но, когда придет Розали, тебе будет некогда грустить. Она точно что-нибудь учудит: либо нарвется на какого-нибудь сорсиера, либо пойдет в лес на разведку раньше времени. В любом случае тебе будет не до унылых вздохов. Если, конечно, она придет, – тише добавила она.

Уголки губ Аима дрогнули в улыбке.

– Обязательно придет, – поправил он. – Ей необходимо то, что находится в лесу.