Аим продолжал наблюдать за реакцией Говорящей с призраками. Он ждал, что она вот-вот успокоится, примет случившееся и придумает, как усмирить Розали. Однако спустя пару секунд лицо Энн приняло расслабленный вид, который совершенно не подходил к создавшейся ситуации.

– Прости, ты что-то хотел рассказать о Розали?

Аим растерялся.

– Да, и даже рассказал. Помнишь, Гадес, черная магия?

Энн отрицательно помотала головой, из-за чего ее тоненькие черные волосы упали на лицо, как мелкие паутинки.

– Если не хочешь об этом говорить, так и скажи, не нужно притворяться, что…

Аим замолк, не успев договорить. Он вспомнил, как Розали спрятала тайну, перед тем как исчезнуть куда-то вместе с Жулли. «Так вот как ее оставили на турнире. Никто не помнит, что она сделала. Никто, кроме меня». И следом возник вопрос: «Почему она не тронула мою память?»

Мурашки пробежали по коже. Ночной дар Розали мощный и сильный – в этом не было никаких сомнений. Но, когда видишь хрупкую девушку, постепенно забываешь, какая сила в ней кроется.

После их разговора с Энн одно стало кристально ясно – она не поможет найти подход к Розали. И даже Духи не помогут. И, поскольку Хранительница никому не подчинялась, она могла стереть из воспоминаний что угодно, все, что ее душе захочется. От этой мысли Аиму стало не по себе. Розали так безрассудно пользовалась своим даром, и это не могло не пугать.

– Ничего. Забудь.

По лицу Энн проскользнула тень улыбки, причину которой Аим не понял.

– Каждый раз, когда разговор заходит о Розали, твое биополе меняется. Она заботит тебя.

– А не должна?

Аим продолжил вести диалог отстраненно. Из его мыслей не выходил поступок Розали. Да, он не самый законопослушный гражданин, и его не особо должны были волновать ее действия, но одна сверлящая угнетающая мысль не давала ему покоя: «Насколько далеко она может зайти, и ради чего она это все делает?»

Когда-то Аим был честным и благородным человеком с открытым сердцем. Прошлый он сильно бы озаботился этим вопросом, стал бы расспрашивать Розали об этой спрятанной тайне и о случившемся на втором этапе, пытался бы достучаться до нее, понять и вразумить. Вместе они бы нашли выход из положения. Нынешний он закроет на это глаза. Он не мог собрать себя из осколков, что уж говорить о других. Но это предательское чувство так и ныло в груди – чувство тревоги за кого-то другого, кроме себя.

Голос Энн заставил его вынырнуть из размышлений.

– Больше твои чувства ни к кому не проявляются, – ответила она, поджав губы. – Ты ничего не чувствуешь. Таким опустошенным ты пришел в наш дом. Мне было сразу ясно: у тебя нечистые намерения.