– Да, это тот таинственный юноша, у него был дар, как у Ревэ, – ответила Розали.

– И… и что он сказал?

Розали проигнорировала вопрос Энн. Она развязала мешочек и достала блестящие осколки.

– Они способны убить животное, зараженное черной магией.

Аим внимательно всмотрелся в осколки.

– Полезная штука.

Розали протянула каждому по осколку.

– Так что Кайл еще сказал? – переспросила Энн.

Розали и Жулли как-то загадочно переглянулись.

– Мы поняли, что не так с магией Жулли.

– Энн, помнишь, как на нас напал Бэзил Нал, когда мы шли домой вместе с Хель? – спросила Жулли.

– Да, конечно.

– Бэзил Нал? Он тогда был уже мертв, – вмешался Аим.

– Не совсем, – начала Энн. – Он вселился в какого-то парня, будучи призраком.

Аим приподнял брови от удивления. Он был абсолютно уверен, что история черного мага обрывалась на его смерти. Так она и должна была закончиться, если бы ночные визарды так сильно не любили нарушать границу между жизнью и смертью. История знала мало случаев, когда световые или визарды солнечного затмения и даже обыкновенные визарды оставались на земле в роли призрака, воскресали или пытались каким-то образом дотянуться до живых из мира мертвых. А вот подобных историй с ночными визардами было видимо-невидимо. Из-за этого закрепилась поговорка: «Хочешь стать бессмертным – родись ночным магом».

– Он здесь? В магическом мире?

– Да нет же, Аим. Хель избавилась от него, когда он пришел к ней во Франции, – пояснила Энн. – Так зачем вы это вспомнили? – обратилась она к сестрам.

– Возможно, тогда Бэзил ранил меня черной магией, из-за этого мой дар проявляется неправильно.

Только сейчас Аим понял, что Бэзил Нал даже после смерти повлиял не только на его жизнь, но и на жизнь семьи Дютэ.

– То же самое было с Кайлом, – подхватила Розали. – Кто-то, он не сказал кто, нашел его и ранил черной магией.