– И оказаться подальше от вас, – подтвердил Осколок.

– У вас раненые. Мы чуем их кровь. Как думаешь, когда вы отправитесь в путь, сможете ли вы бежать, прятаться, перебегать с места на место в полную силу? – Темный дух приблизился к Осколку. Их разъединяла только тонкая невидимая грань барьера. – Я так не думаю. Другие духи знают, что вы здесь. Вам не укрыться от них. Но ты можешь спасти себя.

Аим нахмурился.

– Спасти себя?

– Тебе лучше оставаться умным, если хочешь выжить, – вновь прозвучала строка из песни. – Я отпущу тебя, если ты впустишь меня.

– А в итоге меня сожрет какая-нибудь другая тварь вроде тебя?

– Никто из духов тебя не тронет сегодня. У тебя будет время сбежать из этого места.

– И я должен поверить.

– Я Гиана, ко мне прислушиваются все духи, даже Бааваны.

Наверное, имя темного духа должно было что-то сказать Аиму, но он его не узнал.

Аим собрал в себе остатки честности и человечности и сквозь зубы прошипел ей в ответ:

– Убирайся прочь.

– Подумай, ты останешься один. Тебя точно не оставят в туманном лесу бродить одного. Даже самых свирепых преступников не забрасывают сюда в одиночку. Ты вернешься домой.

В груди заныло острое желание выбраться отсюда, вдохнуть чистый воздух, увидеть улицы города с магазинчиком Бетс, перестать бояться смерти, перестать выживать. А самое главное – вернуться, чтобы воплотить план мести. И это оказалось возможно, прямо сейчас. Осталось лишь протянуть руку.

Аим закрыл глаза. Он понимал, на что решался, кем становился. Из его глаз потекли горячие слезы. Он сглотнул холодный воздух. И открыл глаза. «Они убийцы, все они».

– Вдруг обманешь? – стальным бездушным голосом спросил он. – Какой тебе прок?

– Добыча достанется мне одной.

Гиана увидела, что Аим практически согласился. Она была готова потирать ветвистые ручонки от удовольствия.

Аим резким движением вынул нож и засадил его прямо в землю. Барьер треснул – теперь Гиана могла спокойно войти, что она и сделала. С того момента, когда темный дух прошел мимо него в сторону укрытия, Аим перестал что-либо чувствовать. Запретил себе.

Словно в оцепенении, он пошел по тропе. Его шаги были размерены, как и дыхание. Взгляд был абсолютно пустой. Холод царапал его кожу. Тишина затянулась. Он остановился – в его груди затеплилась надежда, что отряду удалось справиться с духом и все остались живы. В ту же секунду воздух пронзил отчаянный крик боли, доносящийся из укрытия. Крик принадлежал Джею.