Ириней стал в профиль к Ливию и ударил кулаком. Волк узнал прием: его он выучил не так давно. Первая техника, которую учит каждый монах – Монашеский кулак.

– Знаешь про Шандаим? – спросил Ириней.

– Знаю, – кивнул Ливий. – Конечная точка на пути монаха?

– Верно, верно. Монах умирает, когда оказывается там?

– Скорее всего, умирает, – вновь кивнул Ливий.

Тогда Ириней повернулся к Волку и спросил:

– А знаешь ли ты, что монахи из Шандаима могут помочь монахам на земле? Что святые монахи могут послать своим младшим братьям небольшие просветления, дать советы или даже подарить целые пророчества?

– Впервые слышу, – удивился Ливий.

В свитках монахов было много о таких вот моментах. Но нигде не указывалось, что пророчества или просветления получают из Шандаима.

– Многие монахи и не знают этого. И не все просветления и пророчества – дело рук старших братьев из Шандаима. Но те, кто постигли мудрость мира, стараются помочь постигнуть ее остальным. Что это за место – Шандаим? Почему оно такое особенное? Почему монахи переносятся туда? Охиронцы жили рядом и задавались этими вопросами столетиями. Знаешь, почему мы жили здесь, на плато Трех Истин?

У Ливия было одно предположение.

– Здесь особые ощущения. Что-то, связанное с ярью?

– Не совсем. Плато Трех Истин – сосредоточение духа. Таких мест в Централе два. Если на Плато Трех Истин лидирует светлый дух, то темный дух стекается в Чашу. Светлый – не значит хороший, а темный – плохой. Просто на Плато Трех Истин связь с миром особенно сильна. Здесь легче всего увидеть путь к просветлению. В Чаше связь с миром тоже сильна, но совсем по-другому. Оттуда не виден прямой путь. Чаша – это изнанка мира. Место, где рушатся законы времени и связь между мирами.

Многое встало на свои места. Ливию будто не хватало маленького кусочка мозаики, чтобы завершить картину. Все те странности в Чаше становились понятными. Понятным было и нежелание идущих приходить туда, ведь чувство опасности и чувство неправильности у идущего куда сильнее, чем у обычного человека. Тот, кто ощущает ярь, может ощущать и многое другое.

– А почему идущие не хотят приходить сюда, на плато Трех Истин?

– Все из-за той же связи с миром. Обычный идущий предпочитает быть посередине. Смешанная ярь, сбалансированный дух, прохоженная тропа мира. Мы, охиронцы, жили здесь. И веками пытались справиться с роком. Мы много общались с монахами – соседи, как-никак. И многое у них почерпнули.

Ливий неожиданно понял, к чему ведет Ириней.

– Подожди…Агора – это как Шандаим монахов?

– Все правильно понял, – улыбнулся Ириней. – Мы пытались обмануть мир. Охиронцы не могут достичь просветления. А значит, они не могут сохранить свою волю после смерти. Забвение – все, что ждало нас. Такова была воля мира. Но мы не сдавались. Так появилась Агора – небольшое пространство вне времени, куда добровольно уходят охиронцы, достигшие пика. Мы сделали это не для того, чтобы продлить так жизнь. Живые охиронцы могли общаться с нами, черпать нашу мудрость. И создавать способ, которым можно будет прорвать барьер мира.