— Клинковые деревья тянут воду к себе, — догадался я, внезапно понимая и еще кое что. — И ману жрут тоже.

— Я тоже так подумал, — кивнул храмовник. — Поэтому Тиара не могла их подпалить.

— А зачем их палить? Для костра и колючек хватит. — удивился я.

— Не нравятся мне эта растительность, — признался Грейси. — Что-то с этим лесом не так.

— И холодно! — добавила Эрфи.

— Нам еще далеко? — теперь уже не выдержала воительница из людей пиромантки. Интересно, где они с ее ручным целителем были, когда саму Тиару едва не помножили на ноль?

— Еще столько же, — обрадовал я её, хотя на деле оставалась едва ли четвертая часть до намеченного для стоянки вампиром места. Пусть будет девушке приятный сюрприз.

А неподалёку оттуда находилась точка, где мы должны были встретиться с Неми.

21. Цветочный ветер.

21. Цветочный ветер.

На самом деле, их было много. Но в памяти истории остались лишь пятеро, о ком Мельхиор никогда не сможет забыть. Пять древних рас, что были рождены в этом мире, но пали перед Пустотой, призванной богом-чудовищем.

Первым был народ неба. Вороны сорамин — так они себя называли. Первые из пяти старших рас.

Сейчас мало что известно об этом времени — даже в хрониках иных рас говорится немногое — лишь то, что в основе их общества лежала мудрость совета старейшин и могущество небесной магии. Возвышаясь над всеми прочими разумными расами, что к тому времени ещё не обрели самосознание, они по праву считали себя хозяевами мира.

Но сколь бы сильны они ни были, они оказались не готовы к уготованной им мрачной участи. Никто из пяти родов не был готов. Неназываемое зло, имя которого навеки забыто и проклято, не было уничтожено окончательно великими демиургами, и когда оно приходит за жатвой, никто не в силах этому помешать.