Пробудившись от вечного сна неназываемое зло пришло в ужас, увидев империю триантари. Та, чьё имя навеки забыто и проклято увидела в их обществе всё, что больше всего ненавидит и не способна понять.

Но именно в главной силе народа тари крылась их главная слабость.

Что, если заставить чистое и невинное, но безгранично преданное и наивное существо полюбить абсолютное зло? В бесконечной жертвенной любви своей перейти на темную сторону и причинить боль тем, кто им был раньше дорог ради того, кто стал дорог теперь?

И даже тогда бездушный бог извратить нечто столь чистое до конца не сумел. Принимая стихию, что противоречит их сути, тари сгорали как щепки, погибая в агонии. Те же, кого силой заставляли выжить, заражались безумием невиданной доселе силы. Сея ужас и разрушение, они завидовали павшим собратьям и молили о собственной смерти.

Ибо не способны были столь противоречащие друг другу силы, как душевная теплота любящего сердца и чёрное отчаянье Пустоты сосуществовать в одном духе.

Из-за каменных серых стволов клинковых деревьев медленно выползали очертания серого, грубо сбитого частокола. Если не знать о прочности серой коры, можно было бы счесть такую ограду смешным препятствием, выставленным наспех.

Но таким было лишь первое впечатление. Изучив конструкцию из треснувших брёвен с многочисленными выщерблинами, я быстро изменил свое первоначальное мнение. Не каждый сможет вообще работать с древесиной клинкового древа, так что сил и труда в этот частокол было вложено явно немало. Да и выдержать он сможет куда больше, чем я нарисовал у себя в голове после доклада разведчика.