Разнообразной величины — от метра до сотни метров в поперечнике, они уродовали тут материковую твердь, расходясь многокилометровыми каньонами во все стороны от самых отрогов Белицы, высочайшей в этих местах вершины, венчающей Белый Кряж.

Четыре часа пути — и вот все трое стоят на краю обрыва, на дне которого клубится туман затерявшейся в расселине речушки. Рэд присвистнул. Одно дело — смотреть на графические реконструкции, другое дело — самолично представлять себе ту тектоническую подвижку, что породила некогда подобное чудо природы.

Рядом замерла Исили, она восторженно смотрела по сторонам, восхищаясь на контрасте игрой ослепительного солнечного света здесь, наверху, и беспросветной тьмой там, внизу. Было слышно журчание потока, из расселины тянуло сыростью, но не затхлой — вполне свежей, бодрящей. Такой запах бывает у перекатов северных студёных рек.

Поискав глазами Рихарда, Рэд хотел обратиться и к его чувству прекрасного, однако тот продолжал невозмутимо возиться с кронштейнами и бухтами припасённого троса, и потому Рэд решил старшего товарища не трогать, пускай себе работает, кто знает, что творится на душе у человека. Он рассказал Рихарду наутро о той встрече с Элном, в ответ Рихард почему-то разозлился и оборвал разговор на полуслове, никак не пояснив такой своей реакции.

Переправа на тот край гигантской трещины тоже оказалась весьма волнующей — присутствие в их компании Исили не давало возможности просто воспользоваться имеющимися в комплекте ранцами, так что скрипение натянутых тросов, раскачивание над бездной и тому подобные примитивные методики преодоления препятствий были прочувствованы в полной мере. Рэд с недоумением прислушивался к биению собственного сердца, то и дело улавливая в нём ликующие нотки.

Что ж. Ему и вправду было хорошо, ночная встреча почти истёрлась из памяти, дело для него небывалое.

Даже пятая подряд переправа не притупила чувства, он бегал, помогал Исили и Рихарду, что-то кричал в пространство, зависнув в воздухе в трёх метрах от края твёрдой земли и на едва не километровой высоте… ему словно чего-то очень долго не хватало: вот этого вот веселья, радости простых физических усилий, напряжения мускулов, нервов. Что такого ему не доставало раньше, почему именно сейчас — столько эмоций?

Ответа он не знал, Исили вторила его восторгам, а размышлять не хотелось.

Даже когда они, наконец, почти по самому краю пересекли это разлинованное царство, и впереди теперь лежала лишь жаркая сухая предвечерняя степь, Рэд продолжал дышать всей грудью. Мерлин тоже чувствовал настроение, фыркал, то и дело переходил в галоп, позабыв о своеобычной гладкой маршевой побежке.