— Видишь ли… Мне Сталин предложил одну идею… Я не очень в неё верю, и мы решили, что стоит попробовать испытать её на тебе. Давай так: я расскажу одну историю, а ты потом ответишь, что ты думаешь об этом обо всём. И вообще: поверишь или нет?

— Ну… Хорошо.

— Стало быть, история такая. Жили-были на одной планете… назовём её Нибиру… мудрые… так скажем… существа… Из-за бурного прогресса многих ископаемых им стало не хватать уж. Тогда они отправили свои космические корабли по Вселенной, чтобы найти какие-нибудь планеты, которые можно колонизировать и брать оттуда ресурсы. Сделать это было непросто, но локаторы космолётчиков уловили идущие из системы Солнца вибрации, которые не могли быть вызваны ничем иным, как взрывами атомных бомб. Это значило, что в солнечной системе есть планета, богатая плутонием, ураном и другими металлами, без которых невозможно освоить подобные технологии, и разумной жизнью, подходящей в качестве рабов. Наши путешественники устремились туда и были вознаграждены: в июле 1947 года, то есть ровно тридцать лет назад, группа из трёх кораблей набрела на хорошенькую планетку, где было достаточно много различных руд, и где, как оказалось, только-только закончилась война всех со всеми, ослабившая местную жизнь и воспитавшая индивидов, пригодных для подчинения.

— Звучит, как пролог фантастического кино, — заметила я.

— Не перебивай.

— Прошу прощения.

— В первый раз посадка прошла плохо. Один из кораблей разбился, погиб один член экипажа. Однако никаких последствий для планов исследователей это не возымело. Аборигены быстро собрали обломки, вскрыли тело, и всё тут же засекретили. Сказали, что инопланетных кораблей тут вовсе не было. Разумеется, колонизаторам была на руку склонность местных секретить всё и вся и отрицать их появление.

— А зачем аборигены это сделали?

— Они думали, что нашли не корабль пришельцев, а какой-то аппарат своих противников. Оказалось, что после войны на открытой разведчиками планете все страны поделились на две группы: одни подчинялись одной сверхдержаве, другие — второй. Назовём условно одну Х, другую Г. В стране Х гордились суровостью нравов и стойкостью, там всё было общее и система власти была чем-то наподобие монархии. В стане Г, напротив, гордились народоправством, начальство всё время менялось, а граждане владели частной собственностью. И вот, вокруг каждой из стран был союз других, меньших… Как тебе, на что это похоже?

— На Древнюю Грецию перед Пелопонесской войной, — выдала я, не задумываясь.

— Да? Хм… Ну ладно. Так вот. И Х, и Г считали, что такой порядок, как у них, должен быть по всей планете. Они соревновались во всём, от инженерной мысли до балета; считали свои моды, свои нравы, свои игрушки несказанно лучше и благороднее, чем у противника; всеми силами поддерживали в своих народах ненависть к противоположному лагерю; наконец, они изобретали и демонстративно испытывали всё более и более смертоносные виды вооружения, готовясь друг с другом расправиться. При этом и те, и другие мечтали о выходе в космос и были уже на пороге создания нужных устройств. Эта ситуация показалась нашим мудрым аннунакам невероятно удобной для изящной и бескровной колонизации…