— Графа Синицына задержали, но уже выпустили. Это не он.

— Что?.. Но, раз вы так говорите… А я уже было подумала, что вы хотели привлечь меня в качестве свидетеля. И пришли именно за этим.

— Нет, не за этим. Я хочу задать тебе очень важный вопрос.

— Конечно, — она наклонила голову.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Почему ты не убила семью Перовых, Анастасия?

Ее лицо окаменело. Недолго выдержав его взгляд, дива опустила глаза.

— Вы имеете в виду, почему я не сожрала их во время той аварии?

— И это тоже. И потом. Барон Перов много пил, был болен и, по сути, находился в полной твоей власти. Алеша — тем более. Я не поверю, что Алеша за это время ни разу серьезно не ранил себя.

— Не ранил, — улыбнулась Анастасия, — я очень тщательно за этим слежу. И за его отцом следила. Вы ведь не думаете, что сдерживаться так просто?

— Но во время аварии тебе это удалось?

— А вам не кажется, что это слишком личный вопрос, ваше сиятельство?

Аверин почувствовал, что начинает терять терпение.

— Вот что, — проговорил он, — давай начистоту. Когда в меня стреляли, Кузя закрыл меня собой. Стреляли серебром, разумеется. У него в боку образовалась дыра размером с мой кулак. Прыгнуть так под пулю, знаешь ли, не очень типично для дива. Поэтому я хочу понять, что ты такое. Что вы такое.

Она совсем опустила голову.

— Это… сложно объяснить человеку.

— А ты попробуй, — подбодрил ее Аверин, — ты же понимаешь: я спрашиваю не из праздного любопытства. Для меня очень важно понять. Ведь никакая опасность тогда тебе не угрожала. Значит, остановил тебя не страх. Тогда что?

Она повернула голову и посмотрела в окно. Вокруг Алеши скакали Кузя и лиса Сара. Переговоры шли вовсю. Аверин велел Кузе расписать Саре и ее хозяину все прелести их родового поместья.

— Когда случилась авария, меня не было с ними. Я была далеко, и это их спасло. Я сразу почувствовала смерть хозяйки. И боль остальных. Я… я заперла все окна и двери в доме, спустилась в подвал и заперла выход, выкинув ключ в вентиляцию. Как будто это могло бы меня остановить. Я сгрызла свою кисть, я нюхала собственную кровь, чтобы не думать о том, как пахнет кровь Алеши. Я слышала, как он кричит, пытаясь выбраться, корчась в тонне смятого железа. А самое страшное было знаете, что? Я никак не могла им помочь. Не могла спасти. Я сидела, скорчившись, в темноте и молилась, сама не знаю кому, чтобы им помогли люди. И сделали это раньше, чем я полностью потеряю над собой контроль.

Она повернулась, и он посмотрел в ее широко открытые, но совершенно невидящие глаза. Анастасия полностью ушла в воспоминания.