— А зачем вы пытаетесь свести счеты с жизнью моей рукой? Мне это совершенно не нужно.

Волобуев захлопал глазами и внезапно приложил револьвер к виску. Но выстрелить не успел. Кузя взмахнул лапой, потом щелкнул пастью, и на землю упал искореженный кусок металла.

Волобуев схватился за голову и начал медленно раскачиваться, издавая на одной ноте:

— А-а-а-а…

Аверин подошел к нему.

— А ну быстро возьмите себя в руки, майор! Вы закончили Военную Академию или Смольный институт?!

— Я хотел сделать ей предложение в сентябре… А она умерла… Как вы могли, она была чудесной женщиной!

— Не сомневаюсь в этом. Но вам стоит делить на сто всё, что говорит прислуга. С чего вы взяли, что я ее отверг?

— Она выбежала из вашей спальни в слезах. А потом… через несколько дней привезли ее одежду!.. Горничная всё видела собственными глазами!

«Хорошо, что она не видела, как Марина садится в мою машину. А то бы меня еще и в убийстве обвинили».

— Господин Волобуев. Послушайте. Я не отвергал Марину. И она никогда не любила меня. Ее воспитала моя бабушка и сильно давила на нас обоих, пытаясь поженить. Я уже разобрался с этим раз и навсегда. А вам следует перестать доверять прислуге и поговорить с моим братом или с его женой. Наверняка узнаете много интересного.

— Да что они скажут… — Волобуев махнул рукой, подобрал то, что осталось от его наградного револьвера, сунул в карман и медленно зашагал по дорожке куда-то в сторону деревни.

Аверин посмотрел ему вслед и пошел к машине. В конце концов, Волобуев взрослый человек и даже слегка протрезвевший. В любом случае, в няньки Аверин ему точно не нанимался.

С Кузей он поговорил сразу же, как ушла Маргарита.

— Почему ты спас майора Волобуева? — спросил он. — Я тебе не давал никаких инструкций на этот счет.

— Вы же не хотели, чтобы этот глупый странный человек умер. Я подумал, что вы расстроитесь.

— Значит, ты не хотел меня расстраивать… Тебе не было жаль его?

— Жаль?.. — Кузя, скорее всего, не совсем понял, о чем речь. — Но он напал на вас. Хотел убить. Но раз вы решили его спасать — значит это зачем-то нужно.

— Эх, Кузя. Не меня он хотел убить. Себя.

— Ну да. Я же видел. А зачем? Этого я вообще не понял. Вы бы не стали его есть или мучить, это же очевидно.