— Люди сводят счеты с жизнью не только из страха боли и мучений. Это не слишком просто объяснить.

Зазвонил телефон. Аверин поднялся с кресла, дошел до коридора и снял трубку:

— Граф Аверин слушает.

— Гера… — раздался взволнованный голос Василя, — Гера, нужна твоя помощь.

— Что случилось? На вас напали?

— Нет, не волнуйся, у нас всё в порядке. Это не у нас беда. Тут просто такое случилось…

— Василь, не тяни.

— Ты помнишь Дубковых? У них еще особняк рядом с Токкари?

Аверин помнил такую фамилию, но очень смутно. Но ответил:

— Вроде да. Что у них случилось?

— Дмитрия Дубкова убили. Ужасным просто образом. Это изверги какие-то, люди боятся из домов выходить. А Сурков, участковый пристав наш, вообще мышей не ловит. Точнее — взял каких-то местных арендаторов и пытается выбить из них признание. Вдова Дубкова в полном шоке. Она первая мужа из окна увидела. Его… на очень видном месте… ну… поставили.

— Поставили? Что значит «поставили», Василь? Как его убили?

— Посадили на кол. И воткнули на холме напротив его дома. Ты не против, если вдова подъедет к тебе?

— Не нужно. Пусть бедняжка отдыхает. Я сам приеду. Кажется, я к вам зачастил, — попытался пошутить он.

Но брату было не до шуток:

— Я бы предпочел другой повод, Гера.

Суркову Аверин позвонил перед выездом, и когда подъехал к участку, тот уже ждал. Кузю, который весь час сборов канючил, что хочет ехать человеком, оставил в машине, строго-настрого запретив из нее выходить.

В приемной никого не было.

— Вы будете чай, кофе, ваше сиятельство? Или, может быть, чего покрепче?

— Нет, я за рулем, и мне еще ехать до поместья. А там меня ждет и кофе, и коньяк. Расскажите лучше, что произошло с Дубковым.