Аверин открыл дверь и сел за руль.

— Сейчас я еду в поместье Дубковых.

— Мне в кота? — уныло проговорил Кузя.

— Нет. У меня есть для тебя важное задание. Только ты должен очень постараться. Понял?

— Ага! — оживился Кузя.

— Тогда слушай. Примерно три недели назад тут, на шоссе, парень по имени Николай сбил женщину с детьми, жену погорельца Петра Устюгова. Очень переживал. Потом приходил домой к брату Петра, где семья погорельцев устроилась, прощения просил, деньги предлагал. Они не взяли, прогнали его. Он, когда уходил, кричал: «Я не виноват! Я же знаю, кто виноват!» Потом он приходил еще раз, за день примерно до убийства Дубкова. Ни Петра, ни его брата дома не было, остальные домочадцы даже калитку не открыли. Николай им из-за забора что-то кричал, но что — отцу они не сказали, не придали значения. Я хочу, чтобы ты поговорил с ними. Представься другом Николая, пассажиром, который был в машине во время наезда, они не знают его имени, назовись Александром, к примеру. Скажи, что друг твой в участке у отца их прощения опять просил и что «Петр его простил». Но сам Николай им в глаза смотреть не может и просил денег передать на лечение братьев.

Аверин достал двести рублей и вручил Кузе.

— Попробуй поговорить. Разузнай, что этот Николай кричал, когда приходил в последний раз. И не видели ли они его в день убийства. Если они деньги возьмут, то и в дом позовут. Там их и разговоришь. Придумай что-нибудь. Если не пустят — жди меня на перекрестке возле Колтушского озера. Вот тебе адрес.

— Ага, — изо всех сил закивал Кузя. Лицо его светилось от радости.

Глава 7

Глава 7

Таких, как Дубков, называли «нуворишами» или, в народе, «скоробогачами». Дворянства у них не было, и вообще о происхождении Дубковых Аверин имел довольно смутное представление. Но были они побогаче, пожалуй, большинства окрестных помещиков. И беззастенчиво скупали земли у обедневших соседей. После чего выгоняли крестьян — фермеров и арендаторов — и застраивали участки современными дачными домами. Отчего становились еще богаче.

Несмотря на государственную поддержку сельского хозяйства, крестьяне беднели и их хозяйства почти не развивались. Арендованные участки были слишком малы, чтобы обрабатывать их современной техникой, поэтому чаще всего один трактор имелся на всё село. И тот в аренду. А государственную помощь получали крупные предприятия. Аверин знал, что по всей Сибири идет масштабное строительство тепличных комплексов и животноводческих комбинатов. Именно туда уходили почти все дотации. А здесь землю обрабатывали по старинке, чуть ли не тяпкой и плугом. Было понятно, что скоро агропромышленники придут и сюда. И тогда арендаторы разорятся окончательно. Хотя кто знает… может, наоборот, получат работу. Аверин в этом разбирался плохо. Основной доход его семьи был не с земли, и, насколько он знал, брат земли не продавал и брал со своих арендаторов лишь символическую плату.