— Свободу порабощенным! — воскликнула она.

— Свободу порабощенным, — поддержала толпа. Молодых людей становилось всё больше. Прохожие начали останавливаться и прислушиваться к происходящему.

Кузя понял, что медлить нельзя. Хозяин говорил, что эти люди — поклонники дивов. И хотят их освободить.

Вскочив на ноги и затянувшись едким, но вполне безобидным дымом, он закричал:

— Свободу порабощенным! Снять ошейники! Долой рабство!

— Долой рабство! — поддержала толпа.

А Белка схватила его под локоть:

— Так ты наш! Что же сразу не сказал?

— А ты спрашивала? — усмехнулся он. Было не очень понятно, что она имеет в виду. Но слово «наш» точно означало доверие. А это было именно то, что нужно.

— Фараоны! — закричал вдруг кто-то. — Тикаем!

— Бежим, — Урал схватил Белку за локоть, но она стряхнула его руку.

— Вот только от всякой швали я не бегала.

Кузя не знал, что такое «фараоны». Но, видимо, в этой компании так называли каких-то плохих людей. Поэтому он решительно сел обратно и заложил ногу на ногу.

— Ха, фараоны, — презрительно проговорил он.

Толпа тем временем рассеялась. Но народу осталось немало.

И он увидел, как к ним приближаются полицейские.

Белка мельком глянула на него. И стало понятно, что потерять лицо нельзя ни в коем случае.

Он сжал кулаки.

— Жандармы, — заорал он, — царские лизоблюды! Сатрапы! Палачи! — он плюнул в лицо первому же полицейскому, приблизившемуся к нему, и снова закричал:

— Да здравствует диктатура масс!