— Господи Иисусе, парень… Сколько тебе лет на самом деле-то?

— Шестнадцать.

Он не знал, что такое «курсант», но по выражению лица полицейского понял, что должен быть старше.

— Первый курс… и уже такое важное задание. Погоди. А ты не родственник, случайно, знаменитого графа Аверина?

— Племянник, — ответил он, — мне надо в клетку. Иначе… вот что. Избейте меня.

— Что?

— Избейте. Я изгадил ваш пол. Наверняка вас оскорблял. Вы не можете этого так оставить. Я должен выглядеть угнетенным.

— Но я… о, Кузьма, давай я тебя водой оболью. Чтобы подумали, что я тебя держал под струей воды в душевой?

— Отличная идея.

Он прошел в душевую и послушно встал под воду. Если бы ему предложили выбирать — он бы предпочел любую другую пытку этой. Но его новые «друзья» должны были поверить, что над ним тут издевались. И вода хорошо подходила для этого.

Добрый полицейский даже слегка перестарался. Вернув «курсанта» в камеру, он швырнул его на пол, пожалуй, слишком сильно, но это сыграло на руку. Доехав на животе до скамейки, Кузя незаметно прикусил себе губу до крови и, встав на ноги во весь голос заорал:

— Вставай, проклятьем заклейменный

Весь мир, голодных и рабов,

Кипит наш разум возмущенный

И в смертный бой пойти готов!

Это есть наш последний

И решительный бой…

— Ты что?! Кот! — Белка схватила его за руку. — Здесь не твоя тайга. Они же тебя посадят.

— Тс-с! — он приложил палец к губам. — Сейчас все домой пойдем.

— А… — и девушка продолжила: — С Интернационалом воспрянет див любой!