— Доброе утро, ваше сиятельство. Если хотите, я задерну шторы. — Анонимус поднялся со стула возле окна и шагнул к кровати.

— Нет, лучше дай мне поесть.

— Как вы себя чувствуете?

— Отлично.

Он попытался сесть. Анонимус подставил руку, помогая, но в целом у него получилось самостоятельно.

На кровати появился низкий столик с завтраком. И этот завтрак выглядел как полноценная еда.

Расправившись с ней, Аверин посмотрел на Анонимуса:

— Ну как, посещения уже разрешены?

— Да, ваше сиятельство. Но если вы устанете, немедленно говорите.

— Хорошо, мой дорогой Цербер, я тебе сразу доложу.

— Что? — на лице Анонимуса появились удивление.

— Ничего. Это я так шучу.

Анонимус вышел. И сразу же дверь распахнулась и влетел Кузя.

— Гермес Аркадьевич! Вы хорошо себя чувствуете?

Див бросился к нему и грохнулся на колени возле кровати, сложив руки на одеяло.

— Этот ваш… не пускает меня. Я три дня уже под дверью торчу. А мне можно уже, вам последнюю операцию сделали почти неделю назад.

— Неделю? Выходит, я здесь уже неделю?

— Не-а. Две с половиной. Сначала вы лежали в реанимации. Потом вам сначала одну операцию сделали, потом еще одну. Сказали, что если всё будет хорошо, вас выпишут через несколько дней.

Кузя поднял голову и улыбнулся. Но Аверин смотрел не на его лицо. А на золотого двуглавого орла на его шее. Что ж… не такой уж плохой конец у этой истории, если разобраться. Но почему-то стало грустно.

Додумать эту мысль он не успел. Дверь снова открылась, и в палату вошел Виктор. И на его лице улыбки не было.