— Получается, это натуральная тюрьма?
Сам Аверин никогда не бывал в корпусе Управления, где содержали дивов. И таких подробностей не знал. Что же… в средствах Управление действительно не ограничено.
— Не. Там можно свободно входить и выходить. Меня запирали всего три раза, в первые дни, а потом еще на время операций. Но я хорошо себя вел, на стены не кидался.
— Молодец, — сказал Аверин. Ему стало совсем неловко. — Нет, правда, ты большой молодец.
— Да ладно, — отмахнулся Кузя, — я же не идиот, я же знаю, что там везде серебро. Зато еду приносят прямо в комнату. Правда, это бурда какая-то, сытная, но совсем не вкусная, мешанина каши, мяса и овощей, — он наморщил нос.
Серебро…
— Кузя, покажи руку, — попросил Аверин, — ту, в которой ты серебро держал.
— А, да отлично всё, — див вытянул руку и раскрыл ладонь. По ней пролегли две глубокие белые бороздки — видимо, в эти места упирались острые края лезвия.
— Зато оказалось, что Владимир умеет быть не страшным, он мне там всё показывал и объяснял правила.
«Конечно, не страшный. Ты же теперь ненамного слабее его». Надо было по-настоящему поблагодарить Кузю. Но сейчас подобрать правильные слова у Аверина никак не получалось. А потом? Будет ли потом возможность хотя бы поговорить с ним?
Див словно услышал его мысли.
— Гермес Аркадьевич, — сказал он жалобно, — ну когда мы уже домой поедем… так домой хочу.
— Кузя… — в горле застрял колючий противный ком. Див не понимает, что «домой» он уже не поедет никогда. Наверное, думает, что хозяин выйдет из больницы и его заберет.
— Кузя, — он прокашлялся и продолжил, — скажи, а кого поставили твоим хозяином?
У него были знакомые колдуны в Управлении. Даже двое однокурсников. Не друзья, но всё-таки. Неплохие люди. Хорошо бы, если бы Кузю отдали кому-то из них. Если нет, то через год можно будет договориться.
Кузя округлил глаза:
— Вы шутите, Гермес Аркадьевич? Да?
— Шучу? — он непонимающе посмотрел на дива.
Тот ответил не менее удивленным взглядом. И полез в карман.
— Так вот же, — он протянул жетон Управления, — вас же! Кого же еще?