Но я старалась, как могла. Каждую пятницу со всех ног спешила выбраться из парка. Больше не ходила в церкви и не облегчила свою душу ни одному шарлатану.

Немного труднее объяснить беременность. И к тому же слегка неловко. В стремлении как можно достовернее испробовать на собственной шкуре жизнь на старушке Земле я восстановила себе менструальный цикл. Знаю, это смахивает на сумасшествие. Я собиралась попробовать ненадолго, как настоящий корсет, но обнаружила, что месячные далеко не так изнурительны, как о них вещала Калли. Но и менструировать вечно мне не хотелось, я не настолько глупа; думаю, я намеревалась пережить примерно полдюжины циклов или около того, а потом завязать с ними. А во всём остальном нет ни капли загадочности. Случилось то, что обычно и происходит со способными к зачатию, ни разу не рожавшими столетними женщинами, не имеющими понятия о викторианских методах контроля рождаемости, если такие женщины по неразумию связываются с парнем, который клянётся, что никогда не кончит.

По-настоящему загадочной история стала после того, как кролик умер[76] (узнав чудесную новость, я поднабралась соответствующей терминологии). Зачем я решила оставить ребёнка?

Вот лучшее, что я могу сказать в своё оправдание: я никогда не отметала материнство напрочь, считала, что смогу выносить дитя когда-нибудь потом, когда у меня появится двадцать лишних лет. Естественно, этот прекрасный день всё не наступал и не наступал. Возможно, иметь детей — это нечто, чего надо хотеть, отчаянно желать, почти инстинктивно, и, похоже, одни женщины наделены этим инстинктом, а другие нет. Оглядываясь по сторонам, я замечала множество женщин, ощущавших эту потребность. О, как же остро они её ощущали! А я никогда не чувствовала ничего подобного. С задачей продолжения человеческого рода прекрасно справлялись эти плодовитые женщины, я же никогда не льстила себе, будто способна улучшить человеческую породу, так что продолжала откладывать деторождение на потом.

Но достаточное количество безуспешных, незапланированных и не понятых попыток самоубийства прекрасно помогает сосредоточиться на главном. Я осознала: если не рожу сейчас, могу не сделать этого уже никогда. А ещё мне пришло в голову, что это один из важнейших видов человеческого опыта, который я могла бы захотеть пережить, но пока не удосужилась. И ещё я, как уже говорила, ждала от Господа знака, и это вполне мог оказаться он. Гром среди ясного неба, не такое чудо, как Девочка с Бабочкой, но всё-таки знамение.

Всё это означало не что иное как то, что каждую пятницу по дороге в Деламбр я серьёзно задумывалась, а не остановиться ли мне и не избавиться ли от проклятого бремени, но каждый раз в конце концов решала оставить всё как есть, хотя и не без колебаний.