И снова Уинстон пришёл мне на выручку. Он приветствовал Гретель, как давнего друга после долгой разлуки, и опрокинул на пол, пытаясь лизнуть в лицо. Она захихикала, я помогла ей подняться и раздеть пса.

— И ты свой снимай, если хочешь, — предложила она.

— А это не опасно?

— Ты могла бы спросить раньше, пока я не сняла с собаки шлем.

Она была права. Я начала выпутываться из скафандра и в шутку упрекнула:

— Ну и заставила же ты меня за тобой погоняться!

— Мне понадобилось время убедить отца в том, чтобы вообще впустить тебя сюда. Но в таких вещах я никогда не спешу. Будь паинькой и подожди.

— А почему он передумал?

— Из-за меня, — просто ответила она. — Я всегда его переубеждаю. Но это было нелегко, ты же журналист и всё такое.

Год назад это удивило бы меня. Когда работаешь в газете, твоё лицо не так известно, как лица звёзд или телерепортёров. Но недавние события всё изменили. Я больше ни за кем не шпионю.

— Твой отец не любит журналистов?

— Ему не нравится огласка. Когда будешь говорить с ним, тебе придётся обещать, что не используешь в статьях ничего, что услышишь.

— Не знаю, смогу ли это пообещать.

— Конечно, сможешь. Впрочем, это ваше дело, как договоритесь.

За разговором мы шли по цилиндрическому коридору, выстланному идеальным зеркалом. Когда мы приблизились к следующей зеркальной стене, такой же, как та, которую я увидела первой, Гретель прошла сквозь неё, не замедляя шага. Когда она отдалилась примерно на метр, стена исчезла, открыв новый длинный участок галереи. Я оглянулась — стена была позади. Просто и эффективно. Пробуренные коридоры выстланы полем, и через равные промежутки в них располагаются барьеры безопасности. Эта новая технология, чем бы она ни была, способна произвести революцию в лунном строительстве.

Меня распирало от вопросов о ней, но не покидало внутреннее ощущение, что покамест вопросы не слишком уместны, понять бы, каково моё положение. Я очутилась здесь из-за детского каприза, и неплохо бы выяснить, насколько Гретель на моей стороне, и заручиться её расположением.

— Ну так что… — запустила я пробный шар. — Понравились тебе игрушки?

— Ой, перестань! — ответила она (не слишком многообещающее начало…) — Я из них уже выросла.

— А сколько тебе? — не исключено, что я с самого начала в ней ошибалась; она может оказаться старше меня.

— Одиннадцать, но я развита не по годам. Все так говорят.