У меня начались схватки. И продолжались тысячу лет, то есть весь день до вечера.

Я почти ничего не знала о родах, и этому нет серьёзных оправданий. Я видела много старых фильмов и могла бы запомнить из них, что сцена — по большей части комичная — наступления долгожданного события часто разыгрывается раньше времени. В своё оправдание могу сослаться на целый век упорядоченной жизни, такой, в которой поезд, назначенный прибытием в 8:17:15, неизменно прибывал именно в 8:17:15. В моём мире почта работает быстро, дёшево и без перебоев. Вы вправе ожидать, что ваша посылка прибудет на другой конец города за пятнадцать минут, а в другую точку планеты — менее чем за час. Когда мы заказываем межпланетный звонок, телефонная компания не вправе жаловаться на солнечную бурю, даже ей не позволено создавать помехи; мы ожидаем, что телефонисты как-нибудь справятся с этим, и они справляются. Мы так избалованы хорошим сервисом и жизнью в мире, где всё работает, что самая распространённая жалоба на телефонную компанию — я говорю о тысячах злобных писем каждый год — вызвана задержкой соединения при звонке условной тёте Ди-Ди на Марс. Не кормите нас баснями о скорости света, скулим мы; просто дайте нашего абонента.

Вот потому-то первая схватка и застала меня врасплох. Маленький мерзавец не должен был проситься наружу ещё почти две недели. Я знала, что всегда есть возможность раннего начала, но полагала, что в таком случае позвоню врачу и он вышлет мне почтой лекарство, которое прекратит безобразие. И точно в нужный день я бы явилась в клинику, другое лекарство запустило бы схватки, и мне пришлось бы полежать с книгой, с планшетом или занять себя проверкой ученических работ, в ожидании, пока мне подадут должным образом умытого, посыпанного присыпкой, спелёнатого и мирно спящего ребёнка. Конечно, я знала, как это бывало раньше, но страдала от заблуждения, которому, вероятно, подвержено и большинство из вас. Мне казалось, что уж я-то, чёрт подери, точно застрахована от подобного. Мы разом перестали беспокоиться насчёт родов, как только начали выращивать детей в пробирках, а что, нет? И если наш разум твёрдо убеждён, что всё будет в порядке, как посмеет наше собственное тело нас предать? Я сохранила все эти заблуждения, невзирая на недавние события, которые могли бы научить меня, что мир далеко не всегда такой упорядоченный, каким я привыкла его считать.

И вот моя матка заявила о своей независимости, сначала лёгким сокращением, потом спазмом, и совсем скоро — огромной волной боли, похожей на худший приступ запора, чем у парня в анекдоте, когда он попытался отложить пресловутый кирпич.