— Первый вывод, что я из этого сделал, — сказал Уолтер, — был такой: на некоторое время он вышел из-под контроля, и я требую объяснений, почему. Но что меня по-настоящему завело, когда я над этим поразмыслил, это… какой такой контроль он имел в виду?

— Не уверена, что поняла.

— Ну-у, очевидно, что ГК контролирует — или должен контролировать — рутинную каждодневную "внутреннюю кухню" Луны. Воздух, воду, транспорт. В том смысле, что он управляет всем этим. И на него возложена значительная часть обязанностей по контролю в гражданском и уголовно-правовом секторах общества. К примеру, он составляет график работы правительства. Он участвует во всём. Он за всем наблюдает. Но "контролирует" — мне не понравилось, как это звучит. И до сих пор не нравится.

Пока я обдумывала услышанное, нечто очень яркое и быстрое обогнало нас, сверкнуло слева, затем попыталось повернуть направо, словно передумало. Потом превратилось в огненный шар, и мы влетели прямо в него. Я услышала, как по фюзеляжу застучало что-то мелкое, будто град песчинок.

— Что это было, чёрт побери?

— Кто-то из твоих друзей снизу. Не бойся, я выше этого.

— Выше?.. В нас же стреляют!

— И мажут. И мы уже вне досягаемости. А ещё этот корабль оборудован лучшими нелегальными генераторами помех, какие только можно купить за деньги. У меня здесь полно хитрых штук, которые я даже не все ещё испробовал.

Я покосилась на него — медведеподобного мужлана, склонившегося над пультом ручного управления и не сводившего глаз с кучи устройств, прикрепленных к приборной панели. Уверена, производитель катера не имел отношения ни к одному из этих устройств.

— Мне следовало знать, что у тебя связи с хайнлайновцами, — произнесла я.

— Связи? — фыркнул Уолтер. — Я входил в совет директоров "Общества Л5", когда большинство этих "хайнлайновцев" ещё даже не родились. Мой отец присутствовал при завершении строительства основного корпуса корабля. А ты говоришь, связи!

— Но ты не хайнлайновец.

— Скажем так, у нас некоторые политические разногласия.

Возможно, Уолтер счёл взгляды хайнлайновцев чересчур левацкими. Давным-давно, когда мы только познакомились, я немного побеседовала с ним о политике, как и большинство из тех, кто устраивался на работу в "Вымя". Но мало кто заговаривал с Уолтером на политическую тему во второй раз. Самым щадящим определением его убеждений, достигшим моих ушей, было "беспробудная глупость". То, что большинство людей сочли бы анархией, Уолтер назвал бы социальной смирительной рубашкой.

— Тебя не волнует господин Смит? — спросила я.