Нападающих было двое. Оба не очень высокие, куда мельче рослых северян, бритоголовые, в темных свободных одеждах. Мечи на пару ладоней короче джеррских, кинжалы в пару. Наручи, поножи и какой-то стеганый доспех под плащом.

Мелькнула мысль, что надо бы помочь Рейнару, но гьярравар справился без него. Скользнул к одному противнику, насаживая его на его же кинжал, закрылся телом от второго, а когда тот попытался обойти, с низкой позиции ткнул мечом в живот, вспарывая доспех.

— Ты еще здесь? — рыкнул он, оглядываясь на Олега.

Тот не ответил — по дереву, прямо над плечом, чиркнула стрела. Щепки хлестнули по щеке, парень присел, задев раненой рукой ствол. От боли перехватило дыхание и потемнело в глазах, и он упустил тот момент, когда гьярвен ринулся глубже в лес, явно за лучником, бросив привычное: уходи.

Ни уйти, ни попробовать помочь Олег не успел. На него налетел ториец, и от немедленной смерти спасло лишь падение на бок. Меч, нацеленный в грудь, воткнулся в дерево, и сила удара была такова, что острие застряло в стволе, даря пару секунд передышки. Олег пнул мужчину по голени, противник оступился, припадая на колено, а парень перекатился и, едва встав на ноги, ринулся в бой.

Ториец освободил меч, но от удара в лицо не ушел. Кулак Олега врезался в нос противника, что-то хрустнуло, руку дернуло, отдавая болью в спину и левое плечо. Отпрянул, пропуская мимо клинок врага, и шагнул обратно, с силой впечатывая сапог в грудь мужчины. Тот повалился навзничь, и Олег подскочил ближе, пинком выбивая меч из ладони. Добавил ногой в бок и, когда противник попытался ударить кинжалом, еще раз, в лицо.

Подобрал меч, занес над мужчиной и… замешкался.

Перед ним лежал враг, который, без сомнения, уже убил бы его, окажись чуть более расторопным. Его нельзя было оставлять за спиной, выпускать из поля зрения — взгляд торийца, пылающий злобой, обещал немедленную расправу всем зазевавшимся. Но… этот враг — лежал. Безоружный, с окровавленным лицом. И Олег медлил, не решаясь оборвать его жизнь.

Утреннюю дымку прорезал низкий тревожащий гул — сигнал боевого рога. Парень вскинул голову, огляделся цепко. Кажется, на этом участке леса остался лишь он и поверженный ториец. Рейнар будто растворился в кустах и все никак не желал возвращаться, ближе к реке слышался бой, а тут было почти тихо. Камни, мох, папоротники по пояс.

— Ты же сам не уймешься, да? — кривясь, спросил Олег.

Противник, явно понимая, что к чему, оскалился разбитым ртом. Приподнялся на локте, затараторил что-то, явно не на джерре, и парень несильно ткнул его острием в грудь.