Лишь тогда она увидела Оленьку с перекошенным от боли лицом и Фина, который сноровисто переламывал древко стрелы, застрявшей в плече у девочки.

— Вперед, вперед! — рычал Снур, — к реке, к мосту! Быстро!

Марину понесло, будто горным потоком — лишь успевай на плаву держаться. Пыхтел рядом с ней Макс, повизгивала от ужаса Соня, а Лиза все спотыкалась и падала, словно разучилась нормально ходить, и раз за разом приходилось вздергивать ее на ноги и тащить, тащить вперед.

Совсем близко зазвенели мечи. Лязгала сталь о сталь, глухо ударяла в щиты, впивалась в плоть, вырывая из груди крики. Марина старалась не думать о том, что творится по ту сторону спин гьярраваров, всех прикрывающих. Вновь ударило и скрутило тем страшным заклятьем, боевой торийской молитвой, что так хороша была против мятежных магов. И тогда, лет двести назад, и сейчас.

Шагнул из-за щитов прочь грен Лусар. Марина видела, как он шепчет что-то и льет под ноги воду из бурдюка. Как он может колдовать, когда вот так — больно?! Ее скрутило еще сильнее, и девушка упустила момент, когда маг выставил перед собой ладони, запуская ледяную бурю. Повеяло холодом, раздался крик боли, и еще один, и Марина вскинула взгляд. Посеченные, будто ножами, сосны, какое-то тело, кровь…

К горлу подкатила тошнота, но Снур вновь зарычал, командуя отступлением, и она сглотнула, сжала ладошку Лизы и побежала.

Когда вылетели на берег, гьярравары уже добивали врагов. Лиза вскрикнула, Марина обернулась на нее и, споткнувшись, не удержалась на ногах. Рухнула, выпуская ладошку сестры. Тело тряхнуло, колени прострелило болью, она охнула и глухо застонала, пытаясь опереться на руки и встать. Подняла взгляд и… вздрогнула.

Под ней, лицом к лицу, лежал он. Пришлый воин.

Бритый череп с затейливой вязью татуировки, что спускалась из-за уха на щеку и ниже, минуя подбородок, на шею. Пухлые губы, приоткрытые, словно во вздохе. Не единожды перебитый нос и нитка шрама на лбу. Глаза, темные, будто сплошной зрачок, и блеклые… неживые.

Сгребли за шиворот, рывком ставя на ноги. И тут же девушка упала вновь, содрогаясь в приступе рвоты. Желудок продолжал сжиматься, даже когда там стало пусто, дрожь сотрясала все тело. Она уперлась лбом в землю, судорожно дыша.

Снова подняли, но уже бережно, прижали к теплому боку. Марина покосилась сквозь спутанные волосы — Хильда.

— Пей, — велела она и сунула в руку бутыль.

Девушка хлебнула, и брызнули слезы из глаз — крепко!

— А теперь на мост. Я знаю, девочка, ты можешь. Только на месте не стой. И не падай, сестрами тебя заклинаю!