— Э, давай без этих штучек торийских!

Мужчина замолк и откинулся назад, прикрывая глаза.

Сбоку зашуршало, Олег обернулся на звук. Ничего, лес как лес. Краем глаза заметил, как дернулся ториец, будто что-то бросал. Отпрянул, но поздно: небольшой шарик ударил в грудь, раскололся, и парня окутало серым облаком. От неожиданности он моргнул, вздохнул — и тут же пожалел об этом.

— Что за… — взревел он, чувствуя, как начинает печь глаза и драть горло.

Заморгал, но стало лишь хуже: взгляд будто густым туманом заволокло. Больно было так, словно горсть песка насыпали. Покатились слезы, пытаясь вымыть эту дрянь, и боль поутихла, но видно лучше не стало. Скорее, наоборот.

Противник ударил по голени, правое колено прострелило, парень качнулся, но устоял. Ткнул мечом наугад, и еще. Промазал.

— Зря не убил, — раздалось со спины.

Олег развернулся резко, ударил в смутный силуэт, что виднелся в той стороне. Клинок врезался в дерево, и от отдачи вздрогнуло все тело и заныли зубы. Раздался смех, похожий на карканье — вновь позади.

— Плохо тебя гьярравары учили.

Джерр его был понятен, но не чист, со странным акцентом, чем-то похожим на говор Авилы. Но главным было не это. Главное — гьярра, о которой ториец столь любезно напомнил.

Олег скользнул в себя непривычно легко, пробежался по телу, стараясь не обращать внимания на глаза, которым было очень и очень плохо. Еще беспокоило то, что дышать становилось все трудней, будто накинули на голову пакет, в котором с каждым вздохом оставалось все меньше кислорода. Он сконцентрировался на ощущениях кожи. Мельчайшее движение воздуха, тепло, касание контура другого человека, когда он подходит слишком близко. И — слух.

Бой гремел, по ощущениям, еще дальше прежнего. Значит, река и мост там. А тут… приглушенный стук меча о щит, чей-то болезненный вскрик — не рядом, но неподалеку. И ближе — шорох, тихий, на пределе слышимости. Хруст ветки. Тяжелое дыхание — неужели, и торийцу порошка досталось?

Олег замер, определяя направление. Сзади и слева. Ну конечно, там раненая рука, а оружие у него в правой. Он ждал, что противник еще что-нибудь сболтнет перед нападением, но тот не стал. Хрустнула еще одна ветка, скрипнула раздавленная шишка, и на Олега дохнуло неясным теплом.

Шагнул в сторону, уходя от удара, и в развороте полоснул мечом. Отдача и болезненный вскрик возвестили: достал! Сблизился и, морщась от боли, схватил за грудки, ударил в лицо навершием меча, как кастетом. Почти наощупь, не видя ничего, скрутил противника на земле и заломил ему руки. Жестко, сожалея лишь о том, что не сделал этого раньше.