— Ты слышишь это? Чувствуешь? Барабаны. Они зовут. Хочешь сказать, что этим танцам подойдут… штаны?

Последнее слово ведьма едва не выплюнула. Линда опустила взгляд, разглядывая свои ноги. Да, штаны. Удобные, по фигуре, но не слишком тесные. И джеррские тойте — высокие сапоги со шнуровкой, на мощной подошве, которая скользит не больше, чем хорошие треккинговые боты. Одежда как раз по ней, но права ведьма — не для этой ночи.

Но… юбка была чем-то из другого мира, из иных времен — мирных, ярких, фестивальных. Она даже прикасаться к такой одежде не хотела.

Или все же боялась?

— Ладно, — пробурчала девушка. — Что там у тебя?

Хильда улыбнулась победно и поманила ее в шатер. Местные не возражали, лишь шагнула следом одна из девушек. То ли помочь, то ли приглядеть — сходу не разберешься.

Нижнее платье из светлого льна, похожее на длинную ночную сорочку с рукавами, крепилось на груди фибулой и, при желании, распахивалось чуть ли не до пупка. Верхнее, красивого винного цвета, оказалось чем-то средним между шоллой и сарафаном. Мягкое, но плотное, оно расходилось на боках, сшитое лишь до талии, и Линда надела свой пояс, наотрез отказавшись от принесенного Хильдой. Да, он был слишком широк и тяжел для этого наряда, но на нем висел привычный нож, и еще один, и кошель для мелочей, и петля для топорика.

— Чувствую себя голой, — пожаловалась девушка. — И как вы так ходите?

— Молча, — отозвалась ведьма, расчесывая ее темно-рыжие волосы. — Платье не забывай поднимать, если бегать вздумаешь.

— А я вздумаю?

Хильда пожала плечами и заплела на висках Линды две косички, которые соединила на затылке поверх распущенных волос. Девушка закусила губу и провела по телу ладонями. Шерсть немного кололась, лен холодил кожу.

Интересно, как она выглядит? Жаль, зеркала нет.

Она шагнула на свет, сощурилась на яркое пламя костра и тут же нашла взглядом Виктора. Восхищение в его глазах говорило само за себя: хорошо она выглядит, оч-чень хорошо.

— Я влюбился бы в тебя заново, — прошептал он ей на ухо, привлекая к себе и запуская по телу волну мурашек, — если б не был уже влюблен.

— А ты влюблен?

— А что, не заметно?

Она не ответила. Прижалась к его груди, пряча глупую и совершенно счастливую улыбку.

Неужели может быть вот так — тепло, легко, радостно? Просто и безопасно, когда не надо ни от кого скрываться, бежать, быть готовой ко всему. Не надо убивать и ждать, что убьют тебя.

Время жить и любить.

В прошлый раз, когда она думала, что времени у них полно, его безжалостно отняли, растоптав привычный маленький мирок, вытряхнув в мир большой и суровый. А сейчас? Сколько продлится это затишье? Может, есть у них лишь эта ночь, а потом все будет… иначе?