— Наивная девочка! — усмехнулся Страж и уложил меня обратно. — Люди, может быть, и другие, но их души остались прежними. Тот, кто убил меня в прошлой Битве, способен убить и сейчас.

— Тогда тоже будь осторожен! — прошептала я, чувствуя, как замирает сердце. — Ты знаешь всё. Если умрёшь ты, умру и я — на небо у нас одна дорога.

— Жаль, что на земле они всё время расходятся…

— Я безумно боюсь тебя потерять… — призналась я дрогнувшим голосом.

— Не собираюсь я умирать! — невесело пошутил Давид.

— Никто из нас не собирался, тем не менее мы все здесь… — грустно возразила я, задумчиво перебирая пальцами его волосы.

Они были жёсткими и колючими, как иголки дикобраза, но даже от этого я испытала странное удовольствие. Любое живое чувство, будь то нежное прикосновение рук или покалывание щетины, напоминало, что мы всё ещё были живы, и смерть пока не пришла за нами…

— У тебя нет шрама, — удивилась я, дойдя до виска и нащупав там только гладкую кожу.

Моя отметина в виде креста сохранилась даже в тёмном мире, хотя все остальные шрамы исчезли.

— Каждому по вере, — отозвался Страж, переложив ладонь себе на плечо. — Зато у меня есть звезда Давида из родинок. Вот здесь. Я ведь еврей по матери.

— Знаешь, до того, как началось это безумие, я вообще ни во что не верила, — призналась я, немного смутившись и убрав руку. — Почему же меня заклеймили крестом?

— Всё зависит от социума, — ответил он. — Ты воспитывалась в христианской вере, поэтому тебя призвал Гавриил и оставил на тебе крест. Если бы ты была иудейкой, то увидела бы Разииля, а после обнаружила на своём теле звезду… Разве Старец не рассказывал тебе об этом?

— Кажется, рассказывал… — соврала я, чтобы не показаться плохой ученицей.

Я напрягла память, пытаясь выудить необходимую информацию из того обилия данных, которые вложил в мою голову Елиазар. Только сделать это спустя несколько Битв, аварий и смену миров, оказалось очень сложно. И я уже готова была сдаться, когда пронёсшийся над долиной звон колокола прервал затянувшееся молчание. Он забрался в каждую палатку и в каждую голову, за одно мгновение облетел весь лагерь, разбудив спящих и возродив в наших душах трепет и страх. Новое утро в тёмном мире не сулило ничего хорошего для застрявших в межвременьи людей, и потому, сколько бы ни прошло Битв, мы никогда не сможем привыкнуть к сверхъестественному звуку и никогда не перестанем его бояться…

— Пора, — обречённо произнёс Давид.

— Да… — тихо отозвалась я, оторвав взгляд от далёкого горизонта. — Ночи здесь такие короткие…

— Как бы я хотел, чтобы ты осталась и ждала меня в безопасности, — вздохнул Страж, прислонившись к моей голове.