— Ладно, — нехотя сдался Давид. — Я обещаю не трогать твоего Ивана, пока он сам не нападёт на меня. Или на тебя. Извини, но я не собираюсь опять смотреть, как ты умираешь, потому что он твой друг и всё такое…

— Спасибо! — выдохнула я и бросилась Давиду на шею, повалив его обратно на лежанку. — Спасибо!

— Но и ты обещай, что будешь осторожна, — продолжил диктовать он менторским тоном. — Обещай, что не расстанешься с жизнью намеренно. Ты нужна мне, а в этом гадком мире — особенно.

— Теперь мне незачем умирать, — прошептала я.

— Обещай, что не сделаешь этого! — настаивал Давид.

— Хорошо, обещаю.

Страж облегчённо выдохнул, словно услышал самые важные слова в своей жизни, расслабился и прижал меня к себе.

— Думаешь, это надолго? — спустя несколько минут спросила я.

— Ты о чём?

— Мы столько наобещали друг другу, но надолго ли это? Ведь завтра мы можем не вернуться… Сколько у нас осталось Битв, которые мы переживём? Одна, две?.. А что потом?

— Хочешь спросить, что находится за этим миром? Куда мы попадём?

— Да…

— Не знаю. Я там ещё не был и пока не собираюсь, — отрезал Страж.

— Я просто подумала… — попыталась я оправдаться, но не смогла подобрать нужных слов.

— Понимаю. Я тоже миллион раз задавался подобными вопросами: как долго я буду здесь находиться, смогу ли вернуться на землю, или погибну в одной из Битв, или меня отключат от аппаратов там и я исчезну здесь, и куда потом отправлюсь… Только все они остались без ответов. Лучше думай о том, как много у нас есть сейчас. У нас есть мы, наша тысячелетняя память и множество бесценных мгновений до следующего сражения…

Неожиданно Давид нежно провёл кончиками пальцев по моей руке, вызвав волну неконтролируемых мурашек. И заставив удивиться. Несмотря на серьёзность нашего положения, на глобальные баталии Высших Сил, на ужасы, творившиеся вне тряпичных стен маленьких палаток, и только что состоявшийся разговор, едва не переросший в ссору, я вдруг поймала себя на мысли, что никогда не ощущала такого спокойствия, как в это мгновение. В его руках я чувствовала себя уверенно и защищённо. Он являлся истинным Стражем — жёстким, надёжным и несокрушимым. И в то же время нежность и забота, иногда пробивавшиеся сквозь его суровую маску, сбивали меня с толку. В нём словно боролись два начала и две эмоции: как Давид привык действовать и вести себя в этом мире и каким он хотел быть рядом со мной. Таким, каким раньше был Иван…

Ну вот, я снова их сравнивала.

Может, потому что любила обоих? По-разному, каждого своим, неповторимым чувством, однако, как его не назови — земной ли страстью или небесной любовью — я всё равно любила. К Давиду тянулась истосковавшаяся тысячелетней разлукой душа, а к Ивану даже сейчас в ней рождались нежность и теплота. Несмотря на то, что он превратился в чудовище…