— А куда делся твой напарник? — спросила я первое, что пришло в голову, лишь бы окончательно не заплутать в дебрях хаотичных размышлений.

— Какой напарник? — искренне удивился Давид.

— Когда я искала тебя, здесь находился пожилой мужчина с порезом на лице…

— Он мне не напарник, — Страж загадочно усмехнулся.

— Кто же тогда? — в свою очередь удивилась я.

А потом неожиданно вспомнила, что в самый первый день своего пребывания в тёмном мире видела этого же седовласого мужчину, флегматично замершего возле костра и не желавшего отвечать на мои расспросы. И всё сразу встало на свои места.

— Это был ты! — с укором воскликнула я. — Ты прикинулся стариком!

Давид лишь кивнул.

— Но разве такое возможно?

— Самуил, один из Старцев, научил меня этому. На внешность можно напустить иллюзию, но душу скрыть невозможно. Если бы ты задержалась чуть дольше, то распознала бы обман.

— Тебе не стыдно?

— Стыдно. Я решил от тебя скрываться, но не ожидал, что ты сможешь меня выследить.

— Да. Ты был идиотом, я помню, — усмехнулась я.

— Что ж, надеюсь я сумею вымолить прощение, — повинно произнёс Страж и принялся целовать мои руки: ладони, запястья, предплечья…

— Я же сказала, что всё уже простила… — прошептала я в ответ.

Давид недоверчиво и серьёзно заглянул мне в глаза, провёл пальцами по щеке, а затем осторожно, едва заметно коснулся губ, от чего я совершенно растаяла. Его поцелуи были трепетными и невинными. Они успокаивали и возрождали к жизни, словно панацея от всех бед и переживаний, словно целительное снадобье для бесплотных ран эфемерной материи под названием «Душа». Даже на физическом уровне я ощущала, как они затягивались и исчезали. А когда Страж размотал повязку, заботливо наложенную Эмили всего несколько часов назад, убедилась, что мне не померещилось — от глубокого разреза не осталось и следа. Однако это вновь не удивило и не обрадовало, а лишь напомнило, насколько мало у нас осталось времени…

Я подалась вперёд и ответила на поцелуй. Мне захотелось ощутить немного счастья среди войны, ужаса и мрака, насладиться моментом, отпущенным нам Судьбой, и не задумываться ни о чём. Однако с каждым вздохом, с каждым движением губ поцелуи становились всё отчаяннее, а напряжение между нами — всё ощутимее. Воздух словно наэлектризовался. Неловкость, зажатость, моральные принципы и стереотипы первых свиданий разлетелись вдребезги, подчинившись вихрю эмоций, вдруг закружившему нас. Невозможно было ему противиться. И вот уже Давид покрывал поцелуями моё лицо и шею, а я запускала пальцы в его волосы и гладила по широкой спине, хватаясь за Стража, как за спасательный круг в море хаоса. Ведь эта ночь могла оказаться последней. Мы не знали, что будет дальше, не знали, что произойдёт с нами завтра…