Гарпия сопротивлялась и отчаянно размахивала лапами, целясь мне в лицо, но я отсекла одну из них и отшвырнула в сторону. В этот момент тварь схватила меня за правую руку, подтянулась и впилась в неё зубами, прокусив наруч и зажав кость, словно в капкане. Я застонала от боли, но мешкать не стала. Быстро перехватила кинжал другой рукой и резанула Беса по морде, заставив разжать челюсти, а потом отрубила вторую лапу.

Иблис пронзительно завопил и уставился на меня глазами, полными отчаянья и кровавых слёз. И я вдруг почувствовала прилив жалости, а проснувшаяся совесть начала упрекать, что зря я калечила это существо. Однако, отгородившись от чужеродных эмоций и не позволяя Бесу снова захватить свой разум, я воткнула кинжал прямо ему в глаз. Яблоко лопнуло под лезвием, забрызгав всё вокруг ярко-алой, вонючей жидкостью, и жалость тут же исчезла. Вогнав кинжал во второй глаз и окончательно ослепив тварь, я принялась с остервенением наносить удары в его незащищённую грудь, ломая рёбра и пытаясь добраться до места, где должно было находиться сердце. Если у Бесов оно вообще имелось. Но в сплошном буром месиве невозможно было что-то разобрать, поэтому я продолжала вонзать своё оружие снова и снова, надеясь, что рано или поздно попаду в цель.

Через некоторое время Иблис перестал сопротивляться, безвольно раскидал по сторонам искалеченные лапы и пустыми глазницами уставился на скрюченные пики. Его тело расслабилось и лишь иногда подёргивалось от пробегавшей волны конвульсий. Жаль, что не предсмертных. Я знала, что это отродье залечит раны, залатает крылья, отрастит конечности, глаза и вновь встанет в ряды тёмной Армии. Как бы я ни старалась, я не могла уничтожить его окончательно. Так что не стоило тратить силы — сегодня Иблис уже никому не причинит вреда…

Тяжело дыша я сползла с обезображенного тела.

Битва закончилась.

Люди без спешки расходились в противоположных направлениях и больше никто ни на кого не нападал. Наверное, и Мелания стояла здесь, поскольку свою войну она уже завершила, глупо подвергая себя опасности вместо того, чтобы идти в лагерь. Следовало отчитать ее за безрассудность, но рядом девочки не оказалось, а у меня имелось более важное дело — пора было вернуть подаренную силу Фалегу. Растерзанная спина болела, многочисленные раны горели огнём, который всё ещё теплился на поверхности моей кожи. Человек бы такое не вынес, но бессмертному существу, наполнявшему меня, это казалось терпимым. И потому я легко поднялась на ноги и направилась к огромным камням, где остался лежать побеждённый Дух.