Эмили…

Я вернулась в старый «Дом», но облегчения не ощутила. Так хотелось тишины, хотелось забиться в угол и спрятаться ото всех, как делала Мелания, но я не знала, позволят ли Высшие Силы остаться здесь или мне суждено было вечно бродить по кругам собственного Ада и нигде не находить себе места. Будто услышав мои мысли, женщина встрепенулась, подняла лицо и просияла нежной, взволнованной улыбкой, на которую была способна только она.

— Лиза, ты жива! — воскликнула Эмили. — Я так волновалась!

Она подбежала и обняла меня, прижавшись чистой одеждой к запачканным кровью доспехам. Но в ответ я смогла лишь коснуться её плеча — на большее меня просто не хватило.

— Жива… Жива, — вяло повторяла я, а сама не верила.

Не хотела верить.

И больше не сдерживаясь, я разревелась в голос, позволив раздиравшей изнутри боли выплеснуться на её хрупкие, но такие сильные плечи. Я знала, что могла ей открыться, что Эмили всё поймёт, примет и не осудит за слабость.

— Ну, не плачь, — она похлопала меня по спине, словно маленького ребёнка, хотя я была выше на целую голову, а потом отстранилась и вытерла ладонями мои слёзы. — Всё закончилось, ты…

— Снова с вами, — сдавленным голосом подсказала я. — А его нет… Давид мёртв…

— Тише, девочка….

— Что мне теперь делать? — спросила я, не в силах остановиться.

— Жить, дорогая, — ласково ответила она. — Просто жить.

— Но я не хочу… — я безвольно опустилась на землю, сложив израненные руки на колени. — Я не смогу…

— Ты всё сможешь…

Эмили присела рядом. Осторожно погладила меня по растрёпанным, слипшимся волосам и заглянула в зарёванное лицо, чуть повернув его к себе за подбородок. И от её взгляда по телу разлилось приятное тепло, остановившее бурный поток.

— Ты должна быть сильной, — чётко, но мягко произнесла женщина. — Ты должна бороться за свою жизнь и выжить. Ради него. И ради того, кто остался у тебя на земле. Кто-то ведь остался? Я уверена — Страж бы этого хотел… Не сдавайся, слышишь меня?

Я вяло кивнула. Всхлипнула. А потом закивала отчаяннее:

— Я… Слышу. Я понимаю…

— Пообещай, что не станешь делать глупостей, иначе попадешь туда, где гораздо хуже…

На секунду глаза Эмили потемнели, а меж бровей пролегла скорбная морщинка, которую я не замечала раньше. Она знала, о чём говорила, поскольку в её жизни произошло что-то подобное. «Она мне словно дочь, которой никогда уже не будет…» — всплыл в памяти обрывок разговора, но женщина быстро спрятала горькие воспоминания на те уровни сознания, до которых я не смогла бы добраться, даже если бы захотела. Я вовсе не хотела, просто получилось как-то само собой. И потому я поспешила оставить разум Эмили в покое. Больше не ощущая моего присутствия, она едва встряхнула головой, словно скидывая мрачные мысли. И внешне тут же стала прежней: светлой, доброй, утешающей Эмили, рядом с которой было так уютно и легко.