— Карл, наш ученик хочет сделать нам предложение, — шмыгнул носом, на всю лабораторию почти прокричал Нардгрирг.

— В самом деле? — криво усмехнувшись, переспросил Ибрадок. — А мне казалось, дриада его полностью устраивает.

Сидел странный алхимик на свои привычном подоконнике, в своей привычном халате и пил что-то, очень близкое к кофе из маленькой, с виду фарфоровой, чашечки. Аромат стоял просто потрясающий, идея Натаниэллы с кофейней уже не кажется мне обречëнной на безоговорочный провал.

— Не о том думаешь, Карл, — хмуро ответил гном. — Бессмертные олбеды просто так предложения не предлагают.

— Они делают это исключительно ради непосредственной выгоды для себя, — продолжая улыбаться, выдал магед.

Буквально позавчера, изучая социальное устройство государств фракции Академия наткнулся на интересность. Оказывается, далеко не их человеческие жители имеют сильные способности к магии, несмотря на то, что ко всем из них стоит обращаться не иначе как «маг». Раса такая, как викинги или славяне, только маги. Но и как любое наделëнное прямой магией существо Асхана, будь то эльф или даже орк, что редко, но бывает (шаманство прямой магией не считается по определению), принято называть «маг». Это создаёт определëнную путаницу, разрешаему разве что в прилагательных. «Магический» — относящийся к магии, «маговский» — к жителям Академии. На уровне существительных проблема решена частично, «магед» — академец, не имеющий достаточных способностей, чтобы пройти ранговую цепочку от Боевого мага до Верховного Ахимагистра, высший грейд тира. И Ибрадок — типичный магед, хотя и явный полуджин. Интересное сочетание.

— Ничто в этом мире не делается просто так, — заметил я, — каждый поступок в здравом уме и трезвой памяти совершается ради выгоды. Не обязательно материальной, самоуспокоение тоже подойдёт.

— А в чëм в данном случае ваша выгода, Ярогрейв? — спросил Нардгрирг, шмыгнув носом. — Проклятый насморк, всё никак не проходит.

— Мне нужна сильная Империя, мастер.

— Вам или той над божественной сущности, что дала вам ключ? — уточнил гном. — Впрочем, одно другому не мешает. Так что у вас за предложения?

— Для начала вот это.

На лабораторном столе появился небольшой сосуд из корня.

— И что это за неказистое? — прищурившись, спросил Ибрадок.

В его голосе смешались интерес с отвращением. На сосуд полуджин смотрел как на грязную дворнягу, непонятно как оказавшуюся посреди тронного зала дворца.

— Это убус, — пояснил я. — Один кобальд сказал, что он хорошо горит и может быть использован как для обогрева, так и для бросания во врагов.